Раймунд-Роже был обаятельным молодым человеком, но скорее гордым, чем способным. Он унаследовал свой обширный фьеф в возрасте девяти лет, и ему было всего двадцать четыре года, когда он увидел, что в него вторгся его дядя с большим войском из северян. Сам Раймунд-Роже катаром не был, но большинство его вассалов присоединились к секте и, воспользовавшись долгим периодом его несовершеннолетия, освободились от его власти, превратив свои замки и городки в столицы мелких пиренейских государств. Виконт владел двумя сильнейшими городами Юга, Безье и Каркассоном, но в других местах его власть была зыбкой. Бездействие Раймунда-Роже во время подготовки к крестовому походу можно объяснить лишь его убежденностью в том, что угроза нависла только над его дядей. Сначала, когда он услышал о покорности Раймунда в Сен-Жиле, он отказывался в это верить. Но когда его слабость и изоляция стали очевидны, а союзники покинули его и ушли в свои горные замки, Раймунд-Роже проглотил свою гордость и отправился на встречу с Арно-Амори в Монпелье. Он утверждал, что не сделал ничего для пользы катаров, и, что он не мог контролировать своих вассалов-еретиков. Он просил прощения за свои антиклерикальные эксцессы и заявил, что готов подчиниться Церкви на тех же условиях, что и Раймунд VI. Легат отослал его без ответа[8] и Раймунд-Роже вернувшись домой призвал своих вассалов прибыть к нему в Каркассон. У него оставалось очень мало времени, ведь на сбор армии и подготовку крепостей и замков ушло бы не меньше недели, а Безье находился всего в двух днях пути от Монпелье. Поскольку Безье контролировал мост, по которому проходила римская дорога через реку Орб, виконт надеялся, что горожане задержат крестоносцев на достаточно долгое время, чтобы он мог собрать войска в Каркассоне. Раймунд-Роже скакал всю ночь, и добрался до Безье перед рассветом следующего утра, опередив армию крестоносцев всего на несколько часов. Было созвано собрание горожан, на котором виконт попросил их защищать город изо всех сил, пока он не сможет прислать им помощь. Затем он уехал на запад, забрав с собой всю еврейскую общину Безье.
Еврейские общины южных городов были слишком ценным источником налогов и администраторов, чтобы оставлять их на милость крестоносцев. Раймунд-Роже, как и большинство сеньоров провинции, ревностно оберегал их. Его представителем в Безье одно время был еврей по имени Самуэль. Другие евреи владели домами, платными воротами, соляными копями, обширными землями. Знаменитые школы талмудического права существовали в Нарбоне, Люнеле и Бокере, где странствующий раввин Вениамин Тудельский в 1160 году видел еврейских учеников из "дальних стран". Богатые, обеспеченные, живущие в постоянном контакте с внешним миром, чем их христианские покровители, эти общины внесли большой вклад в процветающий ренессанс еврейской письменности. Растущая сила мистицизма, столь же заметная в еврейском мире, как и в христианском и исламском, зародилась в Лангедоке благодаря произведению Сефер ха-бахир (Книга яркого света) и каббалистическим трудам Авраама бен Исаака "Слепого" из Поскьера. Эти люди пользовались уважением многих южных сеньоров и даже некоторых клириков, что было немыслимо на севере. Отец Исаака, знаменитый ученый-талмудист, был вызволен Роже II Транкавелем из сеньориальной тюрьмы в Поскьере и обосновался при его дворе в Каркассоне. Параллельно с распространяющимся аскетизмом катаров, среди евреев укоренился другой мистицизм, имевший с катарским много общего. Вениамин Тудельский встретил в Люнеле еврея, который "отбросил все мирские дела, учился день и ночь, соблюдал посты и никогда не ел мяса". Эти сообщества Альбигойский крестовый поход должен был изгнать в ту, постоянно уменьшающуюся, часть Испании, где все еще существующая религиозная терпимость позволяла трем религиям вместе процветать. Слово "крестовый поход" вызывало у евреев мрачные ассоциации. Резня, учиненная в Рейнской области участниками Первого крестового похода, была еще свежа в памяти, а крестовый поход против испанских мавров, который прошел через южную Францию в 1065 году, уничтожил всех евреев на своем пути. Евреи Безье были рады покинуть город вместе с виконтом. Они жили зажиточнее, чем их соседи-христиане[9].
