За агентами Арно-Амори на некотором расстоянии следовали два посла самого Раймунда, отправленные для подготовки почвы и ознакомления Иннокентия с его обращением. Граф решил сначала отправиться в Париж, чтобы изложить свое дело Филиппу Августу и найти союзников среди северных баронов. Он прибыл в Рим только после Рождества, а когда в конце концов добрался до папской курии, то был смущен, обнаружив, что его опередили не только агенты Арно-Амори, но и епископ Ажена, который приехал пожаловаться на жестокое обращение, со стороны графа. Как Иннокентий принял Раймунда, точно неизвестно. По одним сведениям, Папа произнес горькую речь перед изумленным графом, которого обвинил в том, что он убийца, покровитель еретиков и гонитель креста. Однако другой современник утверждает, что Раймунда тепло приняли, осыпали подарками и предложили посмотреть на одну из самых ценных реликвий Ватикана — салфетку Святой Вероники. Конфликт свидетельств остается неразрешимым, что является примером для тех, кто ищет определенности в истории. Несомненно то, что результатом стало унизительное поражение легатов во Франции. Иннокентий был раздражен их беспринципным поведением. И в тоже время он был впечатлен тем, что граф явно выполнил некоторые из своих обещаний и выразил готовность выполнить остальные. Вправе ли в этом случае Церковь обогащаться за его счет, конфискуя его замки и вторгаясь в его владения?
В январе 1210 года Папа отменил отлучение Раймунда. Он назначил Федисия солегатом вместо умершего в декабре Мило и поручил ему созвать через три месяца новый Собор, на котором любой желающий мог выступить с обвинением графа в ереси или соучастии в убийстве Пьера де Кастельно. Но если таких доказательств не будет, графа должны были примирить с Церковью и оставить в покое. Даже если бы нашелся достойный доверия обвинитель, Федисий ни в коем случае не должен был выносить приговор сам, а обязан был отправить досье в Рим, чтобы дождаться решения самого Иннокентия. Дальше было еще хуже. Легатам было приказано лично отправиться в Тулузу, где они должны были снять интердикт и прийти к соглашению с горожанами. Если горожане откажутся выполнить разумные требования, они могут быть вновь отлучены от Церкви. Но в любом случае один легат не должен был принимать против них никаких мер. Иннокентий не доверял Арно-Амори действовать в одиночку. После этих унизительных предписаний Папа обратился с личным письмом к Арно-Амори. После бесконечных лестных слов и поздравлений Иннокентий признал, что затупил оружие Арно-Амори. Он поручил Федисию деликатное дело графа Тулузского, но это не следовало воспринимать как публичный упрек. Федисий был вполне способен самостоятельно справиться с графом и может получать инструкции и от Арно-Амори. Раймунд, отметил Папа, может принять от него условия, которые которые раньше выдвинул Арно-Амори.
Слова Иннокентия мало чем могли подсластить горькую пилюлю, которую пришлось проглотить Арно-Амори. И они прозвучали в особенно неудачное время, поскольку осенью 1209 года Симон де Монфор потерпел серьезные поражения. С севера ожидалось подкрепление, но было далеко не ясно, сможет ли он пережить зиму. Главным виновником его бед был Педро II Арагонский. Педро, будучи номинальным сюзереном виконтов Безье и Каркассона, был крайне недоволен тем, что без его согласия у него появился новый вассал. В ноябре 1209 года он провел две недели с Симоном в Монпелье, но того не удалось убедить принести
