Альбигойский крестовый поход полностью

Тулуза открывала многообещающие перспективы для проницательного политика. Война усилила напряженность в растущем городе, а его еретическое население пополнилось беженцами из Каркассона и притоков долины реки Од. Но среди врагов Симона в Тулузе было много тех, кто вовсе не был еретиком. Среди них были те, кто был связан с Раймундом VI, и те, кто видел в бесцеремонном поведении Арно-Амори угрозу привилегиям с трудом завоеванным горожанами. Но Фолькет, в отличие от Арно-Амори, знал, как можно разделить своих врагов. Чтобы создать партию Симона де Монфора в Тулузе, он поднял единственный вопрос, сглаживающий классовые и партийные разногласия: ростовщичество. Жертвами христианских ростовщиков становились люди, в социальном плане не имевшие ничего общего между собой: мелкие ремесленники, аллодиальные землевладельцы из глубинки, дворянские семьи, переживавшие не лучшие времена. Церковь самым решительным образом возражала против ростовщичества. Она неоднократно и тщетно просила Раймунда VI ликвидировать его. Теперь Фолькет увидел политические перспективы в том, чтобы действовать самому. Он организовал католиков города в народное общество, которое назвало себя Белым братством. Они носили рясы и кресты и имели право на получение индульгенций как крестоносцы. Члены Белого братства устраивали процессии, выслеживали еретиков и громили лавки ростовщиков. Возможно, именно последнее занятие, а также их дикая ортодоксальность была неприемлема для жителей Бурга. Ведь жившие там патрицианские семьи имели тесные деловые связи с ростовщиками и предлагали им убежища в своих укрепленных башнях. В ответ на экстремистские действия последователей Фолькета Бург организовал собственное общество, получившее название Черное братство, и теперь две вооруженные толпы под собственными знаменами, иногда даже конные, часто сталкивались на узких улочках Тулузы.

В конце марта, в разгар этой ожесточенной внутригородской гражданской войны, Арно-Амори, в соответствии с инструкциями Папы Иннокентия, приехал в Тулузу для переговоров с консулами. Он прибыл без других легатов, что было явным нарушением этих инструкций, на что консулы не преминули указать. Однако консулы, желая избавиться от обвинений ереси, не захотели настаивать на формальностях. В конце концов мир был заключен на условиях, по которым горожане сохраняли свои привилегии. Легату же была обещана помощь в преследовании еретиков и субсидия в 1.000 ливров "на дело святой Церкви". Но если это соглашение удовлетворило Сите, то по мнению жителей Бурга оно означало капитуляцию. Консулы не смогли собрать обещанную сумму денег и были вынуждены вернуться к легату с меньшим предложением в 500 ливров. Арно-Амори с характерным для него отсутствием политической тонкости расценил это как акт открытого неповиновения. Консулы снова были отлучены от Церкви, а на город был наложен интердикт. Епископ, понимая, что посягательство Арно-Амори на городские вольности может сплотить город против него, вмешался в дела легата и убедил его снять отлучение на более мягких условиях. Вместо того чтобы выплачивать оставшиеся 500 ливров, консулы выдали нескольких знатных граждан в качестве заложников за свое хорошее поведение. Взамен легат "разрешил" им остаться в подданстве графа Тулузского. Это был неудовлетворительный компромисс для обеих сторон, и он не устранил глубоких разногласий внутри города.

Фолькету, несомненно, помогли недавние победы Симона, ведь в Тулузе и других местах было много людей, единственным желанием которых было оказаться на стороне победителей. В войне, которая была в равной степени и психологической, видимость покорности была для нового виконта не менее ценной, чем несколько отвоеванных замков. Но многое зависело и от позиции Педро II Арагонского, который был в состоянии лишить правление Симона законности, которого тот так жаждал. Но в этот момент Педро колебался. Король знал, что если он не поддержит своих вассалов к северу от Пиренеев, то его влияние там быстро испарится. Однако он не мог заставить себя открыто бросить вызов Церкви, да и было не ясно, выдержат ли его финансы напряжение долгой войны в Лангедоке. В апреле Педро пересек Пиренеи, чтобы принять участие в конференции в Памье, на которой присутствовали все главные действующие лица разворачивающейся драмы, включая графа Тулузского, который к тому времени с триумфом вернулся из Италии. Переговоры были безрезультатными, и как только конференция разошлась, Симон направился в Фуа с небольшим отрядом, чтобы прощупать оборону замка и выкорчевать виноградники на окрестных склонах. Педро был менее решителен. В конце мая он отправился в Монреаль, чтобы встретиться с лидерами сопротивления. Король недолго сомневался в том, чтобы принять их в качестве своих вассалов, что, несомненно, привело его в ряды врагов крестоносцев. Но это ни к чему не привело, и, уговорив Симона заключить перемирие с графом Фуа до Пасхи 1211 года, он вернулся в Арагон с пустыми руками[14].