— Видишь ли, мальчик, — глумливо сказала она. — Камень путника создает сильные колебания в магических интерсекциях, что и позволило мне узнать о «госте». Но это простительно не знать, все же камни довольно плохо изучены. Но за что тебе действительно должно быть стыдно, так это за то, что ты решил спрятаться за иллюзией под носом у того, кто мастерски ими владеет. Неужели Гедымдейт тебя этому не учил?
Сколько же желчи было в ее голосе. И это при условии, что я на ней не видел сейчас никакой защиты. Удивительная самоуверенность.
Едва заметный пас рукой — и в чародейку полетело парализующее заклинание. Единственное, как она успела отреагировать, это удивленно раскрыть глаза.
Медленно поднявшись, я деланно размялся.
— Ну, это было неприятно, — проговорил я, отряхаясь от пыли. — Но, честно сказать, я разочарован.
После чего я посмотрел на все еще застывшую женщину. Ее глаза чуть ли не метали молнии, подобно той, под которую я подставился. При этом она явно пыталась скинуть с себя паралич.
— Можешь даже не пытаться, — сказал я, добавляя на всякий случай еще чар.
Продолжая потягиваться, я деланно растер спину, которой ударился об один из разделочных столов. Оставалось только сокрушаться, что Щит Мрака не защищает от подобного.
— Сказать по правде, — произнес я, в последний раз потянувшись и наложив на себя заживляющие чары, — хотел тебя сразу убить, как только найду. Но раз уж у тебя тут столько всего интересного, да еще и ты сама ко мне пришла…
С этими словами я наконец-то подошел к чародейке и, заглянув ей в глаза, оскалился. Мои глаза превратились в два провала во Тьму. На лице Агнесс отразились страх и понимание, в чьих руках она оказалась.
— Побеседуем? — чуть ли не облизываясь, спросил я.
Аварис.
— Чудовище, — практически выплюнула Агнесс, но голос ее дрожал от страха.
Я усмехнулся, продолжая перебирать различного рода инструменты в лаборатории чародейки. Сама она была привязана к одному из разделочных столов, на котором еще недавно был прикован какой-то эльф.
— Как все вы любите бросаться такими словами, — покачав головой, наконец-то ответил я, выбрав металлическую спицу. — Чудовище, монстр, ублюдок… Уже и не упомню, сколько раз я все это слышал.
Покрутив спицу, я попытался уколоть ею палец, чтобы оценить ее остроту. Небольшой укол боли — и на подушечке выступила капля крови. Удовлетворенный результатом, я направился к чародейке, на ходу продолжая монолог.
— Иронично, но раньше я бы посчитал такие слова вполне уместными, — задумчиво потирая подбородок, сказал я. — Но сейчас…
Склонившись над столом и заглянув в глаза Агнесс, я медленно провел спицей по ее щеке, оставляя тонкий кровавый след. Стоит отдать ей должное: она не закричала от боли, только попыталась одернуться.
— Сейчас я, пожалуй, не соглашусь, — продолжил я, оторвав спицу от лица плененной чародейки. — Что делает меня монстром? Мое происхождение? Тебе не кажется, что это слишком поверхностно.
С этими словами я провел спицей по другой щеке, оставляя симметричный след. В этот раз чародейка, все же поморщившись, зашипела.
— Может быть, мой характер? — задумчиво протянул я, постукивая пальцем свободной руки по своим поджатым губам, при этом продолжая оставлять легкие царапины на бледной коже жертвы. — Возможно, но лишь отчасти. Или монстром меня делает количество убитых мною людей?
Чуть сильнее надавив спицей, я услышал мычание сквозь плотно сжатые губы чародейки.
— Тебе тоже кажется, что последнее ближе к истине? — картинно удивившись, спросил я, оторвав полоску металла от лица женщины.
— Сопляк, ты… — начала было что-то истерично говорить дамочка, стоило боли немного утихнуть, но продолжить не смогла.
Чары безмолвия сработали более чем исправно. Агнесс беспомощно открывала и закрывала рот, словно выброшенная на сушу рыба.
— Помолчи, — раздраженно сказал я, заглядывая в глаза магичке.
Сколько злости в них было. Мне кажется, если бы можно было убивать одним только взглядом, то лежать бы мне уже хладным трупом в могиле. Но, к счастью, чтобы нечто подобное сбылось, нужно что-то большее, чем просто желание.
— Весь настрой сбила, — раздосадовано покачав головой, произнес я. — На чем я там остановился?
Ответа не последовало. Только усилилось возмущенное дыхание.
— Точно! — воскликнул я. — Делает ли меня монстром количество убитых мною людей? Мне кажется… нет. Ничего из перечисленного мной не делает меня монстром. Убийцей? Да. Но никак не монстром.
Вновь склонившись над столом, я превратил ноготь на указательном пальце в острый коготь и, отшвырнув в сторону спицу, провел им по лбу Агнесс. Из-за того, что коготь был значительно толще и острее спицы, вместо царапины получился глубокий, до самой кости, разрез. Рот чародейки раскрылся в немом крике, из глаз брызнули слезы, а сама она попыталась убрать голову, чем сделала только хуже.
