В этот же миг связь прервалась для того, чтобы через пару мгновений я вновь услышал голос друга уже неподалеку.
— Что тут у вас? — сказал Поттер, привлекая к себе внимание.
Повернув голову в сторону источника звука, увидел Авариса, стоящего в самом темном углу комнаты, окутанного тенями. Они, словно вода, плавно стекали с него, пока тот подходил к столу.
Стоит отдать должное наемникам: они сдержали свой порыв схватиться за палочки, хоть и были несколько напряжены и выглядели удивленными такой демонстрацией силы.
— Взгляни, — сказал я, протягивая другу документы.
Он молча взял бумаги и погрузился в чтение. И, как я уже предполагал, прочитанное не нравилось Аварису.
Каждое прочитанное слово заставляло друга хмуриться все сильнее. Учитывая содержимое бумаг, я с трудом мог представить букет эмоций, бурлящий в сознании обычно сдержанного Поттера.
В какой-то миг была пройдена точка невозврата, отчего в помещении стало значительно темнее. Тени в углах комнаты сгустились до такой степени, что стали казаться провалами в бездну. Магия, бурлящая в воздухе, казалось, сдавливала сердце и мешала вдохнуть полной грудью. На краю сознания все отчетливее слышался шепот. Рычащие и гортанные звуки, вперемешку с шипением сотен змей, складывались в слова, которые не могли принадлежать ни одному человеческому языку. Смысл этих слов, словно гвозди, вбивался в подсознание, где повторялся из раза в раз: «Убей… уничтожь… разорви…»
Чтобы не потерять сознание и не упасть, пришлось с силой вцепиться в столешницу, от чего раздался треск сминаемого моими руками дерева. Краем глаза заметил, как более молодые наемники рухнули на пол, где, свернувшись в позу эмбриона, закрыли уши руками в надежде, что разъедающий сознание шепот прекратится. Эрлинг, в свою очередь, так же, как и я, оперся о стол. Было заметно, с каким трудом ему удается оставаться на ногах.
— Ав… Аварис, — с трудом выдавил я из себя, стараясь достучаться до друга, который был причиной этого чудовищного выброса магии.
В следующий миг на меня посмотрели голубые глаза, светящиеся жутким потусторонним светом. Казалось, что этим взглядом можно заморозить не одно море. В нем практически не было ничего человеческого, лишь незамутненная ярость.
Не знаю, как долго Аварис смотрел на меня, но мне этот промежуток времени показался вечностью. В какой-то момент друг прикрыл глаза и сделал глубокий вдох. Окружающая нас магия стала постепенно развеиваться, а в помещении стало заметно светлее. Вернулась возможность нормально дышать, отчего я в тот же момент сделал судорожный вдох, пытаясь наполнить легкие воздухом.
Пока я вместе с наемниками приходил в себя, Аварису удалось окончательно обуздать свои эмоции.
— Какая ирония: был хозяином, а стал рабом, — оскалившись, проговорил он, — Стоит поблагодарить наших «друзей» за такую возможность убить эту тварь во второй раз.
С этими словами он кинул на стол бумаги, в заголовке которых можно было прочитать: «Проект «Возрождение». Объект: Том Марволо Реддл».
***
Диана Поттер.
Часто после смерти любимых люди говорят, что для них мир будто остановился. После смерти Адама я думала так же. Но мир не остановился: рождались дети, люди устраивали праздники, создавались новые семьи, маги устраивали турниры, а маглы — войны. Смерть одного человека ничего не значила для мира и человечества, но многое значила для меня и моей семьи.
В первые дни каждый свой вздох я ненавидела, ведь дыханием я будто крала тот воздух, которым мог сейчас дышать мой муж. Мой дорогой Адам. Если бы я не уговорила его на это глупое посещение больницы. Если бы согласилась вызвать колдомедика на дом. Все могло сложиться иначе…
Всепоглощающая тоска и чувство вины душили меня изнутри. Став моими демонами, они, словно голодные коршуны, пожирали мою душу. Только забота и постоянный контроль со стороны Авариса и Карлуса не дали мне наделать глупостей. А маленький комочек счастья по имени Гарри, что в столь раннем возрасте стал сиротой и так доверчиво тянул ко мне ручки, помогал отвлечься от тяжелых мыслей. Но, стоило мне остаться одной, отчаяние вновь начинало поглощать меня.
Единственное, что вытянуло меня из пучины отчаяния и вновь дало причину жить — Валери. Эта малышка еще в утробе познала боль утраты и стала героем, каждым ударом ножкой по животу напоминая мне о себе. Напоминая о причине жить.
Вторая беременность далась мне тяжело. В моей памяти все еще были свежи воспоминания обстоятельств рождения сына, а слова колодомедика «ребенок не выживет» все еще звучат в моем сознании. Помню, как предлагали прервать беременность, чтобы у меня был шанс выносить второго ребенка. Помню то горе, тоску и слезы после обследования, показавшего, что наш первенец умер, и тот шок и радость, когда я вновь почувствовала стук маленького сердечка внутри моего живота.
Я очень боялась, что история может повториться. Боялась вновь услышать те страшные слова. Но в этот раз все могло закончиться куда печальнее. Только слова сына внушали мне надежду: «Я не позволю этому случится».
