— Просто иногда так хочется поговорить с умным человеком, — с наигранной тоской ответил я, — Я же не виноват, что я единственный умный человек в этом кабинете.
Старик посмотрел на меня с постной миной на лице.
— Ха-ха, умник, — вяло проговорил он, чем вызвал у меня улыбку.
Невинное подначивание друг друга помогло мне ненадолго отвлечься, но вскоре тяжелые мысли вновь заполнили мое сознание. Я с тоской посмотрел на заваленный бумагами стол, собираясь вновь с головой окунуться в работу, жалея, что не могу сейчас позволить себе уйти и забыться в каком-нибудь сражении.
Подняв голову и взглянув на Карлуса, заметил, что он находился в ненамного лучшем состоянии. Полопавшиеся капилляры в глазах и синяки из-за плохого сна. В последний раз я его таким видел, когда умер отец.
— Что сказал Сметвик? — устало спросил я, приготовившись услышать ответ, который может мне не понравится.
— Сказал, что он здесь бессилен, — с какой-то вялой злобой ответил дедушка, — «Смерть — это не то, что можно вылечить», — вот, что он сказал.
— И не то, что можно победить, — продолжил я за него фразу.
Ненадолго в кабинете повисла гнетущая тишина. Старик с досадой сжимал кулаки.
— Сколько? — задал я очередной вопрос, который волновал меня последние полгода.
Карлус устало посмотрел на меня, но быстро отвернулся, не в силах смотреть мне в глаза. Словно это он был виноват в том, что происходит.
— Год, — тихо ответил он, — Если повезет — два.
— Хорошо, — неопределенно произнес я.
Немного помолчав, я притянул к себе свиток, на котором был указан заказ на изготовление комплекса артефактов, и протянул его старику.
— У тебя два дня, — сказал я дедушке вслед, когда он, забрав свиток, понятливо поспешил удалиться.
Этот заказ не был столь важен и срочен, как я пытался показать. Он был лишь поводом побыстрее спровадить гостя, чтобы остаться наедине со своими мыслями. И Карлус это прекрасно понимал.
Стоило двери захлопнуться за его спиной, как я, устало спрятав лицо в своих ладонях, погрузился в воспоминания.
Первые несколько месяцев после того, как узнал от Джона про способ превращать людей в магов, я не мог найти себе места. Хотелось как можно скорее узнать об этом методе как можно больше. Все это свелось к нескончаемой череде охот на разумную дичь, которую для меня выслеживали наемники во главе с моим другом.
Получая информацию о нахождении какой-либо группы фанатиков, я моментально срывался с места. Догоняя своих жертв, сеял смерть и разрушение. Пленные, из числа тех, кому не посчастливилось умереть, отправлялись на допрос к Муру.
Постепенно я начал успокаиваться. Этому способствовал тот факт, что изо дня в день у меня начинала складываться картина о том, каким образом удается превращать людей в магов Света. И именно тогда я понял, с какими безумцами мы столкнулись. Все начало вставать на свои места.
Моя не успевшая до конца оформиться мысль о том, что маглам можно скормить сердце магического животного, стала сродни попаданию пальцем в небо. У меня не было прямых доказательств, но разрозненные воспоминания разных фанатиков говорили сами за себя. У одного в сознании мелькали картины, как к его губам подносят кубок с красной жидкостью. В это же время у другого были воспоминания о том, что ему приказали что-то съесть. У третьего же остались воспоминания только о боли, что сжигала изнутри.
Было страшно представить, сколько людей умерло в процессе получения новых сил, но, тем не менее, все это складывалось в единую мозаику. И только один вопрос оставался без ответа. Если моя теория была верна, то чье сердце надо съесть, чтобы получить доступ к магии Света.
Мой интерес подстегивал меня вновь отправиться на охоту. Но, как это обычно бывает, не всем планам суждено сбыться. Ситуация сложилась таким образом, что требовала практически постоянного моего присутствия дома.
Внезапно меня отвлек знакомый звук, которым сопровождался вызов по сквозному зеркалу. Встряхнув головой, отгоняя лишние мысли, я достал из ящика стола зеркало и вгляделся в него. Вместо моего отражения там красовалась знакомая физиономия друга.
— Джон, — сказал я, кивнув в знак приветствия.
***
Джон Мур.
С тех самых пор, как согласился на службу у своего друга, я практически забыл, что такое спокойные деньки. И хоть ко всему можно привыкнуть, иногда у меня складывалось ощущение, будто Аварис мне мстит за мое первое проваленное задание.
Не могу его винить в этом, если вспомнить, к чему в итоге привела моя оплошность. Да и, по большей части, жаловаться мне не на что. Я получил все, что хотел и что мне было обещано: знания, деньги, безопасность для мамы.
Дав знак подчиненным, чтобы те убрали труп, я пошел мыть руки, параллельно вспоминая события минувшей пары месяцев.
