– Реально не за что. Вот если будете строить какие-нибудь дома, где профсоюз не при делах, и вам понадобятся надежные крепкие ребята, помните про Хармона Линдквиста. Я есть в справочнике.
– Обязательно.
* * *
За десять минут до того, как паром подошел к берегу, сквозь густой занавес дождя и тумана проглянул остров – продолговатая, приземистая серая глыба. Если б не куафюра из деревьев, прикрывавшая бо́льшую часть скалистых берегов, выглядел бы он в точности как Алькатрас[104].
Я спустился на автомобильную палубу, забрался за руль «Новы» и дождался, когда человек в оранжевом махнет мне на выезд. Сцену снаружи словно перенесли сюда прямиком с улиц Лондона. Черных пальто, черных зонтиков и черных шляп вполне хватило бы, чтобы заполнить Пикадилли. Розовые руки сжимали портфели и утреннюю «Уолл-стрит джорнал». Глаза смотрели прямо перед собой. Губы сурово поджаты. Когда ворота у подножия трапа открылись, они двинулись сомкнутым строем – каждый человек на своем месте, каждый надраенный черный ботинок поднимается и опадает в такт невидимому барабанщику. Эскадрон рафинированных джентльменов. Джентльменская бригада…
Сразу за портом вокруг высоченного вяза раскинулась маленькая площадь, вокруг которой выстроились несколько торговых и офисных зданий: банк с затемненными стеклами, брокерская контора, три или четыре богатого вида магазина одежды с консервативно одетыми безликими манекенами в витринах, бакалейная и мясная лавки, химчистка, которая служила одновременно местным почтовым отделением, два ресторана – один французский, второй итальянский, сувенирный киоск и ювелирный салон. Все они были закрыты, улицы пусты, и, за исключением стайки голубей, устроивших конференцию под вязом, никаких признаков жизни не наблюдалось.
Следуя указаниям Харма, Шарлемань-лейн я нашел без труда. Через тысячу ярдов от площади дорога сузилась и потемнела, оказавшись в тени папоротников, чертова плюща и кленов. Сквозь стену зелени там и сям проглядывали ворота – литого чугуна или красного дерева, причем последние чаще всего были укреплены стальными пластинами. Ни почтовых ящиков, ни указателей с названиями. Участки, похоже, отстояли на несколько акров друг от друга. Несколько раз я мельком углядел усадьбы за воротами – просторы холмистых газонов, наклонные подъездные дорожки, вымощенные кирпичом или камнем, импозантные величественные дома в различных классических стилях – тюдоровском, регентства, колониальном, подъездные дорожки, уставленные лимузинами – «Роллс-Ройсами», «Мерседесами» и «Кадиллаками», равно как и их более утилитарными четырехколесными родственниками – американскими универсалами с фальшивым деревом на бортах, шведскими «Вольво», японскими малолитражками. Раз-другой я заметил садовников, трудящихся под дождем, – их бензиновые газонокосилки трещали, словно брызгаясь слюной, и изрыгали дым.
Дорога тянулась еще с полмили – усадьбы становились все больше, дома все дальше отстояли от ворот, – после чего неожиданно уперлась в сплошной ряд кипарисов. Ни ворот, ни вообще чего-то похожего на въезд – просто густые, как лес, заросли тридцатифутовых деревьев, и поначалу мне показалось, что я просто заехал куда-то не туда.
Я натянул плащ, поднял воротник и выбрался из машины. Землю густо усыпали сосновые иголки и мокрые листья. Подойдя к зарослям, я пригляделся сквозь ветки. В двадцати футах впереди, почти полностью скрытая разросшимися перепутанными ветками и мокрой растительностью, проглядывала короткая каменная дорожка, ведущая к деревянным воротам. Деревья высадили, чтобы перекрыть въезд; судя по размеру, им было лет двадцать. Исключив вероятность того, что кто-то озаботился пересадить сюда такое количество взрослых деревьев, я пришел к заключению, что прошло уже порядком времени с тех пор, как здесь имелись хоть какие-то признаки человеческой жизни.
Я протолкался сквозь ветви к воротам и подергал за них. Наглухо заколочены. Хорошенько осмотрел – они представляли собой два массивных щита из соединенных на шпунт досок красного дерева, подвешенных на петлях к кирпичным столбам. От столбов расходилась стальная сетка, увенчанная сверху колючими спиралями. Никаких признаков электричества, так что сетка наверняка не под током. Я нашел опору на мокром камне, пару раз поскользнулся и наконец все-таки ухитрился оседлать верхушку ворот.
Приземлился я в совершенно ином мире. Передо мной расстилались акры пустого пространства – то, что некогда было ухоженным газоном, теперь представляло собой болото, покрытое сорняками, пожухлой травой и обломками камней. Земля в некоторых местах просела, образовав огромные лужи, которые давно застоялись и превратились в оазис для комаров и мошки, назойливо вьющихся над головой. Некогда благородные деревья уменьшились до зазубренных пней и корявых прогнивших остовов, поросших мхом. Усыпавшие землю ржавые автомобильные детали, старые шины, пустые жестянки и бутылки образовывали одну большую, насквозь промокшую свалку. Капли дождя с утробным блямканьем падали на тонкий металл.