Маймон включил сигнал поворота за двести футов до того, как свернул налево в открытые ворота. Непримечательная вывеска гласила: «Компания „Редкие фрукты и семена“». Маймон остановился перед большим двухэтажным деревянным домом, окруженным широкой верандой. На веранде стояли два кресла и лежала собака. Собака поднялась и ткнулась мордой Маймону в руку. Лабрадор, массивный и невозмутимый, не проявил никакого интереса к моему появлению. Хозяин потрепал его, и он снова задремал.
– Пройдемте за дом, – предложил Маймон.
Мы обошли дом слева. На стене висел электрический щиток. Маймон его открыл, щелкнул выключателем, и последовательно зажглись лампы, следуя четкой хореографии.
То, что открылось моему взору, обладало такой же текстурой и было таким же зеленым, как полотно Руссо[43]. Шедевр под названием «Вариации на тему зелени».
Повсюду были деревья и кусты, многие в цвету, все с пышной листвой. Большие росли в кадках емкостью пять и пятнадцать галлонов, некоторые были прикопаны в богатой земле. Маленькие растения и саженцы в торфяных горшках стояли на столах, накрытые сеткой. Позади виднелись три стеклянные теплицы. Воздух представлял собой коктейль мульчи и нектара.
Маймон устроил мне экскурсию. Я и без его помощи узнал многие растения, однако многие разновидности оказались для меня новыми. Здесь были необычные сорта персиков, нектаринов, абрикосов, слив, яблонь и груш. Вдоль забора стояли несколько десятков фиговых деревьев в горшках. Сорвав с одного два плода, Маймон протянул один мне, другой засунул себе в рот. Я никогда не любил свежий инжир, но тут из вежливости съел плод. И не пожалел об этом.
– Ну, что скажете?
– Восхитительно! На вкус прямо сушеный инжир.
Мои слова его обрадовали:
– Челеста. На мой взгляд, самая вкусная, хотя кому-то больше нравится сорт паскуале.
Так продолжалось и дальше: Маймон с нескрываемой гордостью показывал отборные сорта, время от времени предлагая мне попробовать плод. Его фрукты были непохожи на все то, что можно найти на прилавках магазинов: большие, сочные, с яркой окраской, обладающие изысканным вкусом.
Наконец мы подошли к экзотическим видам. Многие растения пылали похожими на орхидеи цветками всевозможных оттенков желтого, розового, красного и лилового цветов. Перед каждой группой стоял воткнутый в землю колышек с табличкой. На табличке были цветные фотографии плода, цветка и листа. Под иллюстрациями аккуратным почерком приводились научное и обиходное названия, а также данные о распространении растения, особенностях ухода за ним и кулинарных свойствах плодов.
Здесь были фрукты, с которыми я был знаком очень туманно: личи, необычные сорта манго и папайи, мушмула, гуава и маракуйя, а также другие, о существовании которых я даже не слышал: сапота, саподилла, мальпигия, ююба, тамаринд, томатное дерево.
Одна секция была отведена кустарникам: виноград, киви, малина всех цветов от черной до золотой. В другой были собраны редкие цитрусы. Я увидел помело размером втрое больше грейпфрута, апельсины сортов моро, сангвинелли и тарокко с мякотью цвета бургундского, гибридные виды тангор и лаймкват, сладкий лайм и цитроны «пальцы Будды», похожие на человеческую кисть с восемью пальцами.
Теплицы защищали саженцы самых нежных растений в коллекции, те, которые Маймон получил от молодых искателей приключений, исследующих отдаленные тропические районы мира в поисках новых образцов флоры. Правильно варьируя освещенностью, теплом и влажностью, Маймон создавал для каждого растения свой собственный микроклимат, наилучшим образом подходящий для плодоношения. Описывая свою работу, он оживился и начал употреблять узкоспециализированные термины, сопровождая их пространными разъяснениями.
Половина последней теплицы была отдана стеллажам с тщательно подписанными коробками. На столе лежали франкировальная машина, ножницы, скотч и конверты из плотной бумаги.
– Семена, – объяснил Маймон. – Хребет моего бизнеса. Я отправляю их во все уголки земного шара.
Открыв дверь, он провел меня к скоплению небольших деревьев.
– Семейство анноновые. – Приподняв листья ближайшего растения, Маймон показал большой желтовато-зеленый плод, покрытый мясистыми гребешками. – Annona muricata, аннона колючая. А вот эта красная – это Annona reticulate, аннона сетчатая, сорт линдстрём. На этой пока что еще нет плодов, они появятся только в августе, – это Annona squamosa, аннона чешуйчатая, бессеменная бразильская разновидность. Ну а это, – он указал на полдюжины деревьев с опущенными вниз эллиптическими листьями, – это черимойя. В настоящий момент у меня несколько сортов: бут, бонита, пирс, белая, деликатес.
Протянув руку, я потрогал лист. Обратная его сторона была покрыта мелкими волосками. От него исходил запах апельсина.
– Восхитительный аромат, не так ли? – Маймон пошарил в листве. – А вот и плод.
Внешне черимойя совсем не походила на мечту – большой круглый комок, бледно-зеленый, утыканный наростами, напоминающий зеленую сосновую шишку. Я осторожно его потрогал. Твердый и слегка шершавый.
– Пройдем в дом. Я разрежу спелую.