– Просто царапина, – бесстрастно заметил Хоутен. – Жить будешь. А теперь, черт возьми, брось топор, парень!
Поднявшись на ноги, я чуть сдвинулся к лежащей на земле двустволке, стараясь держаться так, чтобы блондин не дотянулся до меня топором.
Дверь жилого прицепа распахнулась, проливая на пустырь холодный белый свет. Нона выбежала на улицу, окликая Кармайкла по имени.
– Сестренка, хватай ружье! – крикнул тот.
Это приказание вырвалось сквозь стиснутые болью челюсти. Рука, сжимающая топор, тряслась. Та, которая зажимала рану в боку, блестела красным от запястья до кончиков пальцев. Липкая кровь стекала по костяшкам и капала на землю.
Застыв на месте, девушка широко раскрытыми глазами уставилась на алый цветок, расползающийся на земле под ногами у Кармайкла.
– Ты его убил! – взвизгнула она и, подбежав к Хоутену, принялась колотить его кулаками.
Шериф отстранил ее от себя, не спуская глаз с раненого. На удары Ноны он не обращал внимания. В конце концов Хоутен отпихнул ее прочь, и девушка, не удержавшись на ногах, упала.
Я придвинулся еще чуть ближе к ружью.
Нона поднялась на ноги.
– Ах ты грязный старый козел! – крикнула она шерифу. – Ты должен был нам помогать, но ты его убил!
Хоутен с деревянным лицом смотрел мимо нее. Внезапно Нона бросилась в ноги к Кармайклу.
– Дуг, не умирай! Пожалуйста! Ты мне так нужен!
– Возьми ружье! – заорал тот.
Тупо взглянув на него, Нона кивнула и направилась к оружию. Она находилась к двустволке ближе, чем я, поэтому настал момент действовать. Как только Нона наклонилась, я бросился к двустволке.
Краем глаза увидев меня, Кармайкл развернулся и рубанул мне по руке топором. Я отдернул руку. Кармайкл застонал от боли, но, не обращая внимания на кровоточащую рану, рубанул снова. Лезвие прошло всего в каких-то дюймах от меня.
Присев, Хоутен схватил «сорок пятый» двумя руками и выстрелил Кармайклу в затылок. На выходе пуля разорвала блондину гортань. Схватившись за шею, Кармайкл хрипло втянул воздух и рухнул на землю.
Подобрав двустволку, девушка со знанием дела взяла ее наизготовку. Она уставилась на распростертое на земле тело. Конечности Кармайкла судорожно дергались, и Нона завороженно смотрела на них до тех пор, пока они не застыли неподвижно. Ночной ветерок развевал ее распущенные волосы, напуганные глаза были влажными.
Кишечник Кармайкла громко исторг скопившиеся в нем газы. Красивое лицо девушки окаменело. Подняв взгляд, она направила оружие на меня, покачала головой и развернулась, целясь в шерифа.
– Ты такой же, как и все остальные! – бросила она ему.
Прежде чем Хоутен успел что-либо ответить, Нона снова переключила свое внимание на труп и начала говорить с ним нараспев:
– Он такой же, Дуг, как и все остальные. Он помогал нам не потому, что он хороший, что он на нашей стороне, как ты наивно полагал. Он поступал так, потому что он долбаный трус. Боясь, что я расскажу о его грязных тайнах.
– Молчи, девочка, – предупредил ее шериф.
Нона пропустила его слова мимо ушей:
– Он трахал меня, Дуг, как и все остальные грязные, злобные старики с их грязными членами и отвислыми мошонками. Когда я еще была маленькой. После того как меня сломало это чудовище. Праведный служитель закона. – Она презрительно фыркнула. – Я дала ему попробовать, и он ухватился обеими руками. И больше не мог остановиться. Это требовалось ему каждый день. У него дома. В его машине. Он подбирал меня, когда я возвращалась домой из школы, и увозил в горы, чтобы там заняться со мной этим. Ну, Дуг, что ты теперь думаешь про нашего старого доброго друга Рэя?
Хоутен крикнул, чтобы она заткнулась. Однако его голосу недоставало убедительности, и он весь как-то обмяк, беспомощно съежился, несмотря на большой пистолет у него в руке.
Всхлипывая, девушка продолжала обращаться к мертвому телу:
– Ты был такой добрым и доверчивым, Дуг… Ты думал, что Рэй наш друг, помогает нам скрываться, так как любит врачей не больше нашего… Потому что он все понимает. Но на самом деле все было не так. Рэй не задумываясь выдал бы нас, если бы я не пригрозила его разоблачить… Рассказать всем, что он меня трахал. И обрюхатил.
Хоутен посмотрел на «кольт». У него в голове мелькнула жуткая мысль, но он ее отбросил.
– Нона, не надо…
– Он считает себя отцом Вуди, потому что я так говорила ему все эти годы. – Погладив ружье, Нона хихикнула. – Ну а сейчас, может быть, я говорю правду, а может быть, нет. Может быть, я даже сама не знаю. Мы ведь не проводили анализ крови, чтобы это выяснить, правда, Рэй?
– Ты сумасшедшая! – воскликнул Хоутен. – Тебя посадят в психушку. – Повернувшись ко мне: – Она сумасшедшая, вы ведь это понимаете, да?
– Неужели? – Обвив пальцем спусковой крючок, Нона улыбнулась. – Впрочем, полагаю, ты разбираешься в сумасшедших. В сумасшедших девочках. Какой, например, была маленькая толстая сумасшедшая Марла, которая всегда держалась одна, раскачивалась из стороны в сторону и писала тупые сумасшедшие стихи. Разговаривала сама с собой, делала в трусики, вела себя как ребенок. Это она была сумасшедшая, правда, Рэй? Толстая, уродливая и по-настоящему чокнутая.