Лорен было пятнадцать, но она могла сойти и за двадцатилетнюю. Одета в белый топ, облегающие джинсовые шорты и босоножки на неимоверно высоких каблуках. Одежда не скрывала гладкие, загорелые руки и длинные, не менее загорелые ноги. Из босоножек выглядывали пальцы с ярко-розовыми ногтями. На голом плече висела черная кожаная сумка. Такое впечатление, что Лорен изучала последние веяния моды по нарядам проституток с бульвара Сансет.
Когда молоденькие девушки пытаются выглядеть взрослее, результат, как правило, оказывается комичен. Лорен Тиг, напротив, чувствовала себя вполне комфортно, выставляя напоказ свое тело. Так же как и Лайл. Яблочко от яблоньки?
От отца девушке достались каштановые волосы и смуглый цвет кожи, от матери — фигура. На этом сходство с родителями заканчивалось. Вижу ее как сейчас: густые, темно-коричневые с рыжими проблесками волосы, ниспадающие до середины спины. Высокие скулы. Широкий рот с кричаще-розовой помадой на губах. Немного выступающий, но идеальной формы подбородок. Голубые глаза, подведенные черным карандашом и накрашенные синими тенями. Прямой нос, усеянный веснушками, которые Лорен пыталась скрыть при помощи толстого слоя косметики, нанесенного от бровей до подбородка, словно штукатурка. Из-за этого лицо девушки больше походило на безжизненную маску.
Пропустив мимо ушей мое приветствие, она продефилировала по комнате с грацией, почти невозможной на таких высоких каблуках. Ни тени подростковой неуклюжести — Лорен держалась прямо, с гордостью выставляя грудь. Поразительно симпатичная девушка, привлекательность которой была надежно скрыта за вульгарностью и броским макияжем.
Она явно не испытывала скованности, устроившись на ближайшем ко мне стуле, как если бы находилась здесь далеко не первый раз.
— Прикольная мебель.
— Спасибо.
— Как в старых фильмах, когда показывают библиотеки в особняках.
Лорен похлопала ресницами, скрестила ноги, снова выпятила грудь, зевнула, потянулась, скрестила руки на груди, потом выпрямила их — ну просто образец податливости.
Я спросил, знает ли она, почему здесь находится.
— Родители считают, что я пропащая.
— Пропащая?
— Ну да.
— А ты сама что об этом думаешь?
Лорен усмехнулась, откинула волосы. Кончиком языка процвела по верхней губе.
— Не знаю, все может быть. — Она пожала плечами, зевнула. — Итак, будем говорить о моих проблемах?
Джейн и Лайл отрицали факт предыдущего лечения, но бойкость Лорен меня заинтриговала. Поэтому я все же поинтересовался: не ходила ли она к психиатру раньше?
— Нет, никогда. Разве что школьный психолог пытался поговорить пару раз.
— О чем?
— Об успеваемости.
— Ну и как, помогло?
Она засмеялась:
— Ладно, готовы выслушать все о моем неврозе?
— О неврозе?
— У нас в этом году преподают психологию. Идиотский предмет. Что, начнем?
— Если ты не против.
— Нет, конечно. Подразумевается ведь, что я немедленно выложу свои ужасные сокровенные тайны.
— Как хочешь…
— Знаю, знаю. Все мозгоправы говорят: «Никто тебя не заставляет».
— Ты неплохо осведомлена о мозгоправах.
— Да уж, достаточно. Некоторые из моих друзей ходили к ним. Одной подруге мозгоправ тоже гнал это дерь… эту чушь о том, что никто на нее не давит, а через неделю упек в психушку.
— Почему?
— Она попыталась наложить на себя руки.
— По-моему, довольно веское основание.
Лорен молча пожала плечами.
— Ну и как твоя подруга?
— Нормально, если вам действительно интересно.
Девушка закатила глаза. Я промолчал.
— И это тоже очередной прием мозгоправов — просто сидеть и смотреть. Говорить «ну…» и «хм…». Отвечать вопросом на вопрос. Правильно?
— Ну… хм…
— Очень смешно. Судя по тому, сколько вы берете за час, я не буду ходить сюда вечно. А он скорее всего позвонит и удостоверится, была ли я у вас. И хорошо ли себя вела. Поэтому давайте приступим.
— Отцу не терпится поскорее с этим закончить?
— Да. Так что поставьте хорошую отметку, ладно? Скажите ему, я была паинькой — и мне не нужны нотации.
— Я скажу: ты старалась…
— Говорите что угодно.
— Но не буду вдаваться в подробности из-за…
— …конфиденциальности. Конечно, конечно. Валяйте. Moжете сказать им что хотите.
— Не держишь секретов от мамы и папы?
— А зачем?
Лорен поиграла волосами и попыталась изобразить улыбку женщины, уставшей от жизни.
— К тому же у меня нет настоящих секретов. Страшно скучная жизнь. Вам не повезло — постарайтесь не уснуть, пока слушаете.
— Итак, твой отец хочет, чтобы ты со всем этим поскорее справилась.
— Вроде.
— Чего именно он хочет, Лорен?
— Чтобы я хорошо себя вела, не врала… Чтобы я снова была хорошей девочкой. — Она засмеялась, положила ногу на ногу и погладила себя по коленке.
— Не врала — это о наркотиках?
— У них паранойя насчет наркотиков. Да и насчет всего остального. И это несмотря на то, что сами покуривают.
— Они курят травку?