— Чего не скажешь о вас. Вы почти не изменились.
Я не ответил.
— А я изменилась?
— Ты повзрослела.
— Точно?
Она потянулась было к сумке, но вдруг остановилась. На лице появилась улыбка.
— Вы все еще не курите?
— Извини, нет.
— Грязная привычка. От матушки унаследовала. Ее тут напугали несколько лет назад. Нашли затемнение в легких. А потом выяснилось, что это просто пятно на снимке — врач оказался идиотом. Курить она, правда, все равно бросила, поэтому хоть какая-то вышла польза. А вот меня это не остановило. Люди вообще слабые существа. Да вы сами знаете, на том и зарабатываете.
— Люди склонны делать ошибки.
Лорен начала качать ногой.
— Тогда, на приеме, я задала вам жару, не так ли?
— Ничего такого, с чем бы я не встречался раньше.
— Я, наверное, этого не показывала, но мне начала нравиться идея терапии. Психологически я была готова к ней. Только они решили прервать сеансы.
— Твои родители?
Удивление в моем голосе заставило ее покраснеть.
— Выходит, они вам не сказали, — произнесла Лорен ледяным тоном. — А заверяли меня, что сообщили. Я не поверила и оказалась права.
— Мне лишь позвонили, чтобы отменить сеанс. Без всяких объяснений. Я звонил вам домой несколько раз, никто не ответил.
— Скотина, — бросила она с внезапной яростью. — Вот задница.
— Твой отец?
— Лгун несчастный. Он обещал, что все объяснит. Это было его решение. Лайл не переставал жаловаться на дороговизну сеансов. В день, когда я должна была к вам прийти, он забрал меня после школы. Думала, он хочет удостовериться, что я вовремя прихожу на прием. Решила, вы все-таки настучали про мои опоздания, и жутко разозлилась. Но он не повез меня к вам, а направился в другую сторону — в Долину, на поля мини-гольфа в семейном центре развлечений. Припарковался, заглушил двигатель и сказал: «Вместо того чтобы сидеть с нянькой, которая берет сто баксов в час, будешь проводить свободное время с папочкой». — Лорен закусила губу. — Правда, это звучало так, словно он приревновал меня к вам?
Пока я обдумывал ответ, она спросила:
— Тем не менее соблазнительное предложение, вам не кажется?
Я продолжал размышлять. Предположил:
— Лорен, он не пытался…
— Нет, он меня и пальцем не тронул. Ни по-отцовски, ни из каких-либо грязных побуждений. Если честно, я вообще не помню, чтобы Лайл ко мне прикасался. Он скользкий тип. Кстати, они с мамой все же разбежались. Завел себе какую-то бабу — подцепил на работе. Значит, родители так и не сказали вам, что это не я решила прервать сеансы. Они всегда мне врали.
— О чем?
Наши глаза встретились. Ее взгляд сразу стал суровым.
— Уже не важно.
— Что произошло в тот день, когда вы играли в гольф?
— Что произошло? Да ничего особенного. Сыграли несколько лунок, мне все надоело, и я начала ныть, чтобы меня отвезли домой. Он постарался переубедить меня. Тогда я села на газон и отказалась трогаться с места. Лайла это взбесило, хотя в итоге он сдался. Мать торчала в своей комнате, было видно, что плакала. Я решила — из-за меня. Я тогда думала, что все проблемы дома из-за меня. Эта мысль сидела в мозгах, будто заноза. Теперь-то я знаю, что у них и без того забот хватало.
Она скрестила ноги.
— Через несколько недель он ушел. Подал на развод, ничего ей не сказав. Она пыталась потребовать с него алименты, но Лайл заявил, что бизнес в упадке, и не дал нам ни цента. Я посоветовала подать на него в суд, только мать не стала. Она никогда не была борцом.
— Значит, ты жила с матерью?
— Некоторое время. Если называть это жизнью. Пришлось переехать на квартиру в Панорама-Сити. Настоящая дыра — стрельба по ночам и тому подобное. Нас засасывало все глубже и глубже, мы были разорены, мама постоянно плакала. А я начала новую жизнь, потому что Джейн уже не пыталась меня воспитывать. Я могла делать все, что захочу. Иными словами, со мной она тоже не стала бороться.
Лорен взяла салфетку из коробки, которую я всегда держу наготове, и смяла ее.
— Мужики — скоты, — сказала она, глядя в упор. — Давайте поговорим о вчерашней ночи.
— Прошлая ночь была недоразумением.
Ее глаза сверкнули.
— Недоразумением? И все? Вы знаете, в чем проблема этого долбаного мира? Никто не может просто сказать, что ему очень жаль.
— Лорен…
— Забудьте. — Она махнула салфеткой. — Не надо было вообще приходить.
Лорен начала рыться в сумочке.
— Конец сеанса. Сколько вы берете сейчас, когда ваше имя упоминается в газетах?
— Пожалуйста, Лорен…
— Нет, — сказала она, вскакивая. — Это мое время, и не говорите, как им распоряжаться. Никто больше не указывает, что я должна делать. Это мне и нравится в моей работе.
— Контроль над ситуацией, — кивнул я.
Она положила руки на бедра и посмотрела на меня сверху вниз.
— Я знаю, это обычный психоаналитический треп, но вы правы. Вчера вы, вероятно, были слишком возбуждены, чтобы заметить: все же мы контролировали ситуацию — Мишель и я. А парни вокруг стояли с отвисшими челюстями и набухшими членами. Так что нечего держать меня за безмозглую шлюху.
— Я ни за кого тебя не держу.
Ее ладони сжались в кулаки, она пододвинулась ближе.
— Тогда почему вы сбежали, почему вам было стыдно за меня?