— Имя Мишель Салазар тебе ни о чем не говорит?
— Нет.
— Шона Игер?
— Ло никогда не рассказывала о прошлом. И, как я вам уже говорил в прошлый раз, у нее не было друзей. Настоящая одиночка.
— Общалась только с компьютером, — подытожил Стерджис.
— Это так грустно, — вздохнул Салэндер. — Что теперь будет?
— Ты говорил кому-нибудь, кроме мистера Лемойна, хоть слово?
— Нет. — Эндрю взглянул на Лемойна. — Джастин только хотел набросать предварительную версию киносценария и зарегистрировать его в Гильдии. — Он помолчал. — Это может оказаться опасным, да? Если кто-то в Гильдии прочитает и…
— Перестань ты, Бога ради, — прервал его Лемойн. — Заруби себе на носу — в шоу-бизнесе никто ничего не читает.
— Мне нужно, — сказал Майло, повернувшись к Салэндеру, — чтобы ты повторил все сказанное для официального заявления.
Салэндер побелел.
— Зачем?
— Таковы правила. Запишем через пару дней. В участке или в любом другом месте, если ты не обманешь меня и не будешь скрываться. На этот раз.
— Лучше не в участке. Как вы думаете, мы можем перебраться обратно к Джастину? То есть, если Лорен и Джейн умерли из-за того, что Ло — дочь Дьюка, а я знаю…
— Об этом никому не известно, — ответил Майло. — Если будете держать язык за зубами, я не вижу серьезной опасности. Но если станете трепаться об этом на каждом углу, я не могу ничего обещать.
Салэндер глухо засмеялся.
— Я сказал что-то смешное, Энди?
— Просто вспомнил, как вы приходили в бар «Отшельники», а я вас обслуживал. В работе бармена есть свои преимущества. В твоей власти делать людей счастливыми. Их настроение в каком-то смысле в твоих руках. Я говорю не только о выпивке. О других вещах — например, о способности выслушать человека. Я знал, что вы коп, мне кто-то сказал. Поначалу меня это сильно беспокоило, я боялся, вы начнете рассказывать об ужасных вещах, которые видите каждый день. Я не хотел погружаться в кошмары вашей работы. Однако вы никогда не рассказывали. Сидели и пили, вы и тот симпатичный доктор. Никто из вас ничего не говорил, пили в тишине, а потом уходили. Я даже начал вас жалеть… Только не обижайтесь. Тяжело, наверное, держать всю эту пакость в себе. Я старался вам помочь, и делал это с удовольствием. То есть не говорю, что вы нуждались в помощи… Просто сразу подавал вам пиво и коктейли, и все были счастливы. А сейчас… — Он снова кисло улыбнулся. — Я буду держать рот на замке, обещаю. Тем более это в моих интересах.
* * *
Выйдя из отеля, я спросил:
— Никакой серьезной опасности?
— Нет, если он сдержит слово и не будет трепаться.
— То есть повода для запуска программы охраны свидетеля нет?
— Ты нахватался всякой чуши из телефильмов, а это скорее территория Лемойна. Так же, собственно, как и моя фраза о «важном свидетеле». На самом деле Салэндер и Джастин вольны лететь хоть на Антигуа. — Майло оглянулся на «Пальмовый двор». — Я всегда подозревал, что тут пахнет деньгами, но дочь Тони Дьюка… Неплохой повод для шантажа.
Я смотрел на машины, проезжавшие по бульвару Вашингтона, и раздумывал о том, как Лорен упомянула, что она была зачата еще до свадьбы родителей. «Меня воспитали во лжи». Ледяная стена между ней и Лайлом. Реплика, брошенная Мишель, что Джейн «напортачила в молодости».
Когда она поняла, что все не так? Как повлияла на нее правда?
Джейн позвонила мне в панике, едва Лорен исчезла. Знала о планах дочери и подозревала, что пятидневное отсутствие — не просто затянувшиеся выходные? Пыталась заставить полицию начать поиски и все же скрыла факты, которые могли бы помочь делу. Даже после смерти Лорен Майло чувствовал: Джейн не очень хочет помогать полиции. Я старался вспомнить хоть о каких-нибудь намеках, оговорках, которые она могла сделать во время нашего разговора, но в памяти всплыло лишь одно: «Лорен никогда ничего не получала от отца. Наверное, это моя вина».
Ее мучило чувство вины. И все равно она не открыла правды. Беспокоилась о личной безопасности? Вполне оправданный страх, как выяснилось впоследствии.
Или ее останавливало еще кое-что — ложь, ядовитым клеем связавшая семью?
— По времени все сходится, — сказал я. — Лорен арестовали в Рино за проституцию в девятнадцать лет, она позвонила Лайлу и просила денег на залог, тот отказал. Я все время думал, почему она позвонила ему, а не Джейн. Может, ее тогда еще волновало, что о ней думает мать. В итоге она, наверное, все-таки позвонила Джейн, и та вытащила Лорен из тюрьмы. Но денег Дьюка не дала — боялась, что дочь растранжирит их. Вместо этого она постаралась наладить с ней отношения. Процесс шел медленно — Лорен прожила практически на улице три года, обозлилась, кроме того, продолжала заниматься проституцией и танцевать стриптиз. Джейн не отступала, и в конце концов какая-то ниточка между ними завязалась. Потому что два года спустя, когда Лорен исполнилось двадцать один, мать все-таки отдала деньги, придумав историю о неслыханной щедрости Мэла Эббота. Помнишь, Джейн несколько раз повторила, какие хорошие отношения были у него с Лорен?
Майло кивнул и добавил:
— К тому же Мэл такой милый парень, и Лорен не составило труда поверить матери.