— Даже нужно, обязательно звоните. — Она схватила мою руку. — Вы внушаете мне доверие, вы серьезный человек. Я верю, вы сделаете все возможное, даже если это ни к чему не приведет. Большое, большое спасибо.
— Вам спасибо, — сказал я. — Постараюсь оправдать ваше доверие.
— Я не прошу вернуть мою дочь. Я лишь хочу похоронить ее. Знать, где она, и приходить к ней на Рождество и в дни рождения. Я ведь не очень многого прошу, правда?
— Конечно, мэм. Спасибо, что уделили мне время. — Я открыл дверцу машины.
— Вы не могли бы вернуть мне это? — спросила она, показывая на пачку табелей, которую я до сих пор держал в руках.
— Ох, разумеется. Извините меня.
— Если вам нужно сделать копию, я с радостью.
Я слегка пожал ей руку и вышел из машины.
Пять часов вечера. Здание факультета психологии почти полностью опустело.
Я заметил Джина Долби с противоположного конца коридора. Он стоял возле двери своего кабинета с ключами в руках, его неуклюжая фигура выделялась в слабом коридорном освещении.
— Пришел или уже уходишь? — спросил я.
— Алекс! Опять проходил мимо? Вообще-то ухожу.
— Можешь уделить мне несколько минут?
— Вы только посмотрите на него! То его годами не видно, а тут зачастил.
Я не ответил. Выражение моего лица стерло с его губ улыбку.
— Что-то случилось, Алекс?
— Давай войдем в кабинет.
— Я вообще-то тороплюсь. Как говорится, с кучей вещей встретиться, ворох людей переделать.
— Этому стоит уделить время.
— Надо же, звучит угрожающе.
Я промолчал.
— Хорошо, хорошо, — сказал он, отпирая дверь. На связке было много ключей, и они слабо позвякивали в руке.
Джин сел за стол. Я остался стоять.
— Давай сразу начистоту, — начал я. — С одной стороны, я никогда бы не узнал о Шоне, не упомяни ты ее в нашем разговоре. Так что очко в твою пользу, хотя зачем тебе это было нужно, непонятно. С другой стороны, ты мне соврал. Говорил, что не знаешь ее. «Она что-то вроде университетской „королевы красоты“» — так ты сказал. «Шейн или Шана… не помню точно ее имени». Однако она была в твоей группе. Я только что видел выписку из ее табеля: «Психология, группа 101, проф. Долби, понед., среда, пятн. в 15.00». Ты преподавал им «Введение в психологию» в дополнение к «Социальной психологии». Та самая большая преподавательская нагрузка, о которой ты мне говорил.
Долби провел рукой по волосам, взъерошив их.
— Да перестань. Ты, наверное, шутишь. Разве не знаешь, сколько студентов в…
— Двадцать восемь, — ответил я. — Я проверял по журналу. Двадцать восемь, Джин. Ты должен помнить каждого. Особенно студентку с внешностью Шоны.
Его длинная шея напряглась.
— Чушь собачья. Я не обязан сидеть и выслушивать…
— Нет, не обязан. Но возможно, ты захочешь выслушать, потому что это все равно не закончится.
Он схватился за стол. Снял очки и повторил:
— Чушь собачья.
— И все же ты не выставляешь меня отсюда.
Тишина.
— Итак, ты соврал мне, Джин. И меня заинтересовало — почему. Потом, когда я начал сопоставлять факты, которые узнал о Шоне, это стало еще более интересным. Например, тот факт, что она любила мужчин старше ее. Взрослые богатые мужчины — она ясно представляла, чего хотела от жизни. «Феррари» и прочее. С твоим доходом от электронного бизнеса ты как раз попадал в интересовавшую ее категорию. Шона также ценила ум в партнерах. Или интеллектуальность, как она это называла. И снова — кому, как не тебе, удовлетворить это требование? В университете ты был лучшим в группе. У тебя был талант обдумывать мудрые мысли вслух.
— Алекс…
— Кроме того, я видел фотографии ее отца. Он умер, когда ей было четыре года, поэтому она практически его не помнила. И возможно, идеализировала. Шона показывала тебе его фотографии, Джин?
Он смотрел на меня. Лицо покраснело. Пара огромных кулаков опустилась на стол. Сорвав с лица очки, Джин в сердцах бросил их об стену. Они стукнулись о книги и упали на ковер.
— Неудачник, — сказал он. — Ничего толком не могу сделать.
— Боб Игер. Шесть футов четыре дюйма, светлые волосы, оттопыренные уши, школьная баскетбольная звезда… А ты разве не был лучшим форвардом в колледже?
Он опустил голову на руки и пробормотал:
— Золотые дни…
— Сходство просто потрясающее. Он мог бы быть твоим братом.
Джин выпрямился.
— Я знаю, черт побери, кем он мог бы быть. Да, она показывала эту проклятую фотографию. Когда в первый раз пришла сюда в приемные часы якобы поговорить насчет экзамена, Шона была одета в короткое черное платье, которое задралось еще больше, когда она села… Я старался держаться в рамках. А потом Шона вытащила снимок своего отца. Думала, это смешно. Я сказал ей, что не отношусь к последователям фрейдизма. Алекс, я ничего не делал. Никогда не заставлял ее, ты зря думаешь… Все это просто ужасно… О Господи. Ты ведь мне не веришь, да?
— Верю я или нет — не имеет значения. Полиция уже знает.
— О нет.
— Увы.
— И что они могут знать?
Я промолчал.
— Позволь мне объяснить, Алекс. Пожалуйста.
— Я ничего не обещаю.
— Ты сам сказал, что, если бы я не заговорил о ней…
— Однако ты заговорил. Подсознательно ты хотел, чтобы я все выяснил.
Его глаза сузились, один кулак чуть двинулся в мою сторону.