— Я не надсмотрщик. Я просто владею зданием, а государство присматривает за квартирантами. Оно, в случае чего, и разбирается с нарушителями. Вы полагаете, что Мэри убил один из этих босяков?
— Улик, указывающих на это, нет. Просто мы рассматриваем все возможности. — Майло открыл свой блокнот. — Что это за "Черитэбл плэннинг"?
— Мой благотворительный фонд, — сказал Коппел. — Я отдаю туда по десять процентов в год. Из доходов после уплаты налогов.
— Мы несколько раз заходили в здание и ни разу не видели никакой деятельности на первом этаже.
— Потому что ее там немного. Дважды в месяц я прихожу и выписываю чеки на определенные проекты. Это занимает некоторое время, поскольку обращения за помощью поступают постоянно и накапливаются кучи бумаг.
— Целый этаж служит только для того, чтобы вы выписывали чеки? Это все же территория Беверли-Хиллз, мистер Коппел. Почему вы ее не сдаете?
— У меня в прошлом году намечалась сделка с арендатором, готовым снять весь этаж. Через брокера. Но вы знаете, что происходило с рынком. Сделка пролетела. Я планировал разделить помещения — основную часть сдать и оставить небольшой офис для "Черитэбл плэннинг". Но Мэри попросила меня повременить с этим, пока они с Ларсеном и Гуллом не решат, нужна ли им дополнительная площадь. Через неделю она обещала определиться.
— Для чего им могла понадобиться эта площадь?
— Для расширения своей практики. Они поговаривали о занятиях групповой терапией, для чего были бы нужны более просторные помещения. Я пользуюсь только маленьким кабинетом, остальные площади пустуют. С точки зрения дела я считал эту идею правильной. Лечение максимального числа пациентов в самое короткое время. Я еще в шутку сказал Мэри, что ей, видимо, пришлось долго думать над этим бизнес-проектом. — Коппел улыбнулся. — Она вроде как слегка обиделась и сказала: "Сонни, ты делец, а я — лекарь. Давай каждый заниматься своим делом".
Он дернул уголком губ, съел еще кукурузы.
Майло показал ему снимок мертвой девушки.
Коппел начал жевать быстрее, с трудом проглотил.
— Кто это?
— Еще одна жертва.
— Еще одна? Это имеет отношение к Мэри?
— Не знаю, сэр.
— Вы хотите сказать, что убийство Мэри было частью чего-то?
Майло пожал плечами.
— Что на самом деле происходит, лейтенант?
— Это все, что я могу вам сказать, сэр. Вам что-нибудь говорит имя Флора Ньюсом?
Коппел покачал головой. Взглянул на снимок.
— Это она?
— А Гэвин Куик?
— Я знаком с одним Куиком, но он не Гэвин.
— С кем вы знакомы?
— С Джерри… Джеромом Куиком. Он один из моих арендаторов. А кто такой Гэвин? Его сын? Тот, который попал в аварию?
— Вам известно об аварии?
— Джерри рассказывал мне об этом, жаловался, что у его сына возникли проблемы с психикой. Я порекомендовал ему Мэри.
— Как давно мистер Куик является вашим клиентом?
— Всего несколько месяцев.
— Хороший съемщик?
— Он оплачивает аренду, но не всегда в срок. Мне пришлось несколько раз навещать Джерри. — Коппел улыбнулся. — Это совсем не то, что вы можете себе представить… Никаких амбалов с бейсбольными битами. Мы просто поговорили, и в конце концов он заплатил.
— Почему это я должен был представить амбалов с бейсбольными битами, сэр?
Коппел покраснел.
— Ничего вы не должны. Так что с Гэвином?
— Он умер.
— Тоже убит?
— Да, сэр.
— Господи… А как это связано с Мэри?
— Пока нам известно лишь, что Гэвин был ее пациентом и оба они мертвы.
— Господи, — повторил Коппел. — Похоже, вы очень многого не можете мне рассказать.
— А вы еще что-нибудь можете нам рассказать, сэр?
Коппел подумал.
— Хотел бы. Мы с Мэри… мы редко разговаривали, если только речь не шла о бизнесе. Да и тогда говорить было особенно не о чем. Я организовал наше партнерство так, чтобы ей не было нужды влезать в дела. У нее имелась своя работа, и ей не следовало отвлекаться. А к недвижимости, чтобы она давала прибыль, нужно быть внимательным, как к ребенку. Требуется много сил и времени.
— И все на одних и тех же машинах?
— Знаю, знаю, возможно, это кажется чудачеством, но мне нужны надежные транспортные средства… Вы упомянули сына Джерри. Он был молод, да? Совсем ребенок?
— Ему было двадцать лет.
Лицо Коппела приобрело нездоровый оттенок — стало похоже на болонскую колбасу, слишком долго пролежавшую в холодильнике.
— Вы ничего не можете мне рассказать об этом деле?
— По правде говоря, мы и сами знаем не много.
— Сын Куика… Девушка, которую вы показывали, Флора, тоже была пациенткой Мэри?
— Девушка, которую мы показывали вам, пока не идентифицирована, поэтому я не знаю, была ли она среди клиентов доктора Коппел. Медицинские документы носят гриф "конфиденциально", и мы не можем туда заглянуть.
— Все эти вопросы, которые вы мне задавали… о "домах на полпути". Вы подозреваете кого-то из моих арендаторов? Кто-то из них связан с чем-то по-настоящему ужасным? Если так, то, пожалуйста, скажите. Мне очень нужно это знать.
— А вам не кажется такой вариант возможным, сэр? То, что один из ваших квартирантов является убийцей?
— Как я мог хоть что-то знать? — Коппел поник. Его рука неуклюже дернулась и подбросила миску с кукурузой.