Женщине было больше пятидесяти, но меньше шестидесяти лет. Маленькая блондинка, худая до истощения, с карими глазами в густой сетке морщин, лицо, натянутое до пределов разумного, и прекрасные ноги, которые демонстрировало короткое черное платье. Ее муж выглядел как минимум на семьдесят, носил очень искусный парик, который вполне мог сойти за натуральные волосы, и бородку, подкрашенную в тон парику. На нем была красная шелковая рубашка, белые брюки и розовые замшевые тапочки без носков. Он спрятал свой четвертый зевок за рукой, покрытой печеночными пятнами, и сбросил пепел на хромированный подносик.
Моника сказала:
— Катрина — мой единственный ребенок от второго брака. Ее отец нас покинул.
— Исчез? — заинтересовался Майло.
— Умер. — По тону Моники было ясно: невелика потеря. К тому же ее третий муж всем своим видом показывал, что это ее неприятности. — Я не паникую, лейтенант, — сказала она, — но все же начинаю нервничать. Катрина и раньше делала много глупостей, но не такого масштаба — неделя уже прошла, а она все не показывается. Я не могу не волноваться, ведь я мать. Хотя может статься, что она вот-вот спокойно войдет в комнату с очередным глупым объяснением.
— Я сейчас вернусь, — сказал Роял, похлопал жену по коленке и вышел.
— Мужчины и их проблемы, — заметила Моника Хеджес. — Он так и будет бегать взад-вперед. Мы женаты два года, но Роял почти не знает Катрину.
— Есть ли какая-нибудь подруга или родственники, к которым Катрина могла отправиться в гости?
— Вы имеете в виду семью ее отца? Ни за что. Норм Шлонски в жизни дочери не участвовал, так же как и его клан.
Небрежный взмах рукой. Она даже не выказала никакого любопытства по поводу того, что человек в звании Майло сам приехал в дом пропавшего человека. Видимо, с таким уровнем доходов привыкла к обслуживанию.
— Кроме того, — добавила она, — Катрина не ездит в гости. Она просто неожиданно собирается и исчезает.
— Куда она обычно ездит, мэм?
Еще один небрежный взмах.
— Куда придется. В Мексику, Европу. Один раз даже добралась до Таити. Вот что я имела в виду, когда говорила о глупости. Она находит дешевый рейс по Интернету, ничего не планируя заранее, и просто улетает в полной беззаботности.
— Одна?
Молчание.
— Миссис Хеджес?
— Полагаю, есть какие-то мужчины, — поморщилась Моника. — Если она не отправляется с ними в путь, то наверняка находит кого-то по дороге. И обязательно мне об этом рассказывает, когда возвращается.
— Что рассказывает?
— Как она себя вела. Она знает, что я бы не одобрила подобного поведения, и делает это нарочно, чтобы меня позлить. Исключениями являются те случаи, когда ей не хватает денег на расходы и она в отчаянии звонит мне. Когда такое происходит, она разговаривает как ведущий с телевизионного канала путешествий. Как все красиво, какие музеи, до чего замечательны старые церкви.
Она жадно затянулась.
— Я люблю свою дочь, лейтенант, но она может достать кого угодно.
— Вы давно ее видели в последний раз?
Колебание.
— Месяц… примерно. Плюс-минус. Мы не ссорились, ничего такого, но Катрина убедила себя, что должна быть независимой. Иными словами, никаких контактов с матерью, пока финансы не запоют романсы. Я бы даже не знала, что она исчезла, если бы не позвонила ее подруга и не спросила, нет ли Катрины у меня.
— Какая подруга?
— Девушка по имени Бет Холлоуэй. Никогда с ней не встречалась. Она была в клубе вместе с Катриной, но потом они разделились и Бет больше ничего о ней не слышала.
Майло прочитал адрес на водительском удостоверении Катрины.
— Это действительный адрес, мэм?
— Да. Сущая дыра.
— Катрина живет одна?
— Да.
— У нее сейчас есть какой-нибудь мужчина?
— Я не в курсе. Моя дочь не любит, когда лезут в ее личные дела.
— Она давно живет по этому адресу?
— Пятнадцать месяцев. — Моника погасила сигарету и проследила за исчезающим дымком.
— Насчет чтобы не лезли…
— О своей личной жизни она мне ничего не рассказывала.
— Не обижайтесь, мэм, но вам не кажется, что она что-то скрывала?
— Возможно, лейтенант. Но можете не сомневаться: если бы она встречалась с кем-нибудь стоящим, то обязательно бы продемонстрировала его, чтобы показать мне, что я ошибалась.
— В чем ошибались?
— Она очень красивая девушка. Я постоянно твержу ей, что она должна поднять свой статус, вращаться в других кругах. Мы с Роялом — члены загородного клуба «Ривьера», там постоянно какие-то сборища. Когда же я звоню Катрине, чтобы сообщить о том или ином событии, она смеется и затем начинает злиться.
— Она предпочитает идти своим собственным путем.
Моника перевела взгляд на входную дверь.
— Знаю только, что, когда у нее кончатся деньги, она в любой момент может появиться на пороге как ни в чем не бывало.
— У вас нет ее последней фотографии, которую мы могли бы оставить у себя?
Моника взяла новую сигарету, перешла через гостиную и завернула за угол. До нас донеслись приглушенные голоса. Видимо, не все в этом доме мирно.
Она вернулась одна, неся в одной руке незажженную сигарету, а в другой — глянцевый снимок три на пять.