— Дабофф думал, что это будет короткий разговор, как он и сказал ей. Но его застали врасплох.
— Будет интересно, если имя Хака обнаружится в подписных листах рассылок этой организации — «Спасем Болото».
— Будет интересно узнать, где Хак был вчера вечером. Именно потому я сидел на своей каменной заднице и рассматривал кусты. Никаких признаков того, что он покидал поместье или возвращался туда, — но это мало что значит. Хак мог выехать до моего прибытия и вернуться после того, как я уехал, получив звонок относительно убийства Дабоффа.
— Когда поступил этот звонок?
— Сразу после полуночи. Но это было сильно после убийства Дабоффа. Альма не носит часов, но она знает, что они покинули ресторан вскоре после девяти, а напали на нее примерно в десять тридцать. Это означает, что Дабоффа пырнули ножом приблизительно в десять часов вечера. Она пролежала, боясь пошевелиться, еще с полчаса, потом наконец встала и начала искать Дабоффа. Это было глупо, но адреналин часто мешает мыслить здраво. Найдя его, Альма с криками побежала обратно в сторону улицы. Никто ее не услышал: как ты и сказал, по ночам это место становится призрачным. Поэтому она вернулась к машине Дабоффа, доехала до Тихоокеанского отделения и сообщила об убийстве. Это обращение было зафиксировано в одиннадцать часов тридцать две минуты. Ее усадили в кабинете, приняли заявление, отрядили на болото патрульную машину, подтвердили наличие трупа и позвонили Риду. Он был в Солана-Бич, поэтому позвонил мне. Я как раз в это время отошел отлить, увидел сообщение, перезвонил ему и галопом помчался на болото. Что давало Хаку массу времени и возможностей вернуться домой.
Он потер лицо ладонями.
— Я сглупил, Алекс. Надо было доехать до дома Вандеров и позвонить в ворота. Если Хака и не было дома, возможно, был кто-то еще — горничная, да кто угодно, — но тогда я мог бы узнать точно.
— Тебя вызвали на место убийства, и ты поехал.
— Дабофф все равно уже был мертв, к чему тогда спешить? — Майло выругался. — Да, это была логичная реакция. Она же — полное отсутствие креативного мышления.
— Невероятно, — произнес я.
— Что именно?
— Самобичевание Гранитного Человека.
— Верно, — вздохнул лейтенант. — Думаю, для этого надо применить наждачный круг.
Обыск в квартире Дабоффа не дал ничего полезного. Единственный сюрприз был из разряда философии: полное собрание сочинений Айн Рэнд в мягких обложках с загнутыми уголками, спрятанное под матрасом, словно какая-нибудь порнография.
— Ни ножей, ни пистолетов, ни удавок, ни секс-игрушек, ни странных телесных жидкостей, ни подозрительных записок, — резюмировал Майло. — Компьютера тоже нет, но Рейнольдс говорит, что у Дабоффа его никогда и не было. Холодильник, набитый фруктами, овощами и цельнозерновой гадостью. Гимн здоровому образу жизни.
Мо Рид вернулся из Фоллбрука с образцами ДНК не только матери Шералин Докинз, но и пятнадцатилетнего сына покойной. Мать работала экономкой на ранчо какого-то фермера, разбогатевшего на выращивании авокадо. Девон Докинз учился в колледже, а в свободное время подрабатывал на ферме. Смерть матери потрясла его.
— Славная женщина, — сказал Рид. — Описанный ею перелом ноги у Шералин до мелочей совпадает с приметами неизвестной Номер Один. Она не стала откровенничать при Девоне, но потом услала его и выложила все. Шералин со старших классов была проблемной девушкой. Низкая самооценка, алкоголь, наркотики, плохие парни…
— То же самое, что рассказывала нам мать Большой Лоры, — заметил Майло. — Какая-то конкретика по тем «плохим парням» есть?
— Она имела в виду те времена, когда Шералин еще не было двадцати, но даже тогда ее мать не знала никого по имени. В том-то и проблема — Шералин держала свою личную жизнь в тайне и ничего не говорила матери. Они не общались между собой годами. У меня сложилось впечатление, что такой расклад вполне устраивал мать — она хотела попробовать вырастить Девона должным образом. Очень милый парнишка, тяжело было сообщать ему плохие новости.
— Как давно их семья живет там? — спросил я.
— Они переехали в Сан-Диего сразу после того, как отец Шералин ушел из армии. На гражданке он работал снабженцем при школьном округе. Умер двенадцать лет назад. Шералин родилась в Сан-Диего, но после школы, отучившись пару лет в колледже, сбежала из дома. Ее мать никогда не слышала о Трэвисе Хаке, и фотографии, среди которых была и его физиономия, ничего ей не сказали.
— Жизнь и не должна быть простой, — вздохнул Майло.