— Две недели назад. Я пытался найти, чем бы еще эти кости могли быть, но, судя по всему, они человеческие. Так что я не мог выставить их на «И-бэе», это было бы неправильно.
— На «И-бэе» принимают такие вещи?
— До этого я не дошел, — признал Эрнандес. — даже и не пробовал. Может быть, я и смог бы продать их, но потом услышал по телевизору об этих убийствах. — Он внимательно посмотрел на Майло. — Четыре женщины, а это болото довольно близко к тому складу… Я знаю, что тут три руки, а не четыре; возможно, это ничего не значит, но я подумал, что надо бы заявить о такой находке.
— Вы правильно поступили, мистер Эрнандес. Где находится этот склад?
— Тихоокеанские общественные склады, на бульваре Калвера почти у самого перекрестка с бульваром Джефферсона.
— А вы живете в Альгамбре?
— Ага, именно там.
— Вы приехали на аукцион издалека.
— Не так уж это и далеко по сравнению с другими местами, где я бывал, — возразил Эрнандес. — Один раз я доехал до Сан-Луис-Обиспо. — Он улыбнулся, показав желтые зубы. — Черт, да я поехал бы и в Лодай, если б наклевывалась хорошая сделка.
— Аукционы — ваше основное занятие?
— Неа; я выучился на ландшафтного рабочего и ищу работу.
— Давно ищете?
— Слишком давно. — Эрнандес откинулся на спинку стула и ухмыльнулся. — Мои братья сказали, что так и будет.
— Как — так?
— Ну, что будут личные вопросы. «Давай, будь примерным гражданином, Бобби, но на тебя будут смотреть, как на подозреваемого, потому что у нас такая работа. Мы никому не верим».
— Ваши братья служат в полиции?
— Джен — в полицейском департаменте Ковины, Крейг — в Южной Пасадине. Отец — отставной пожарник. Даже мать на госслужбе — полицейский диспетчер в Западной Ковине.
Майло улыбнулся.
— А вы нонконформист.
— Не обижайтесь, лейтенант, но полиция не сможет заплатить мне достаточно для того, чтобы я согласился все время торчать в машине или в офисе. Дайте мне экскаватор и пять акров — и я проверну все моментом. К слову сказать, мне надо бы идти. У меня собеседование в парке Канога. Они пересаживают большие пальмы, и я знаю, что это работа по мне.
Майло записал его данные, снова поблагодарил его и пожал ему руку.
Уже от двери Эрнандес сказал:
— Еще одно, сэр. Это не главная причина, по которой я приехал, но мне назначено судебное слушание относительно моих штрафов, и если вы не против замолвить за меня словечко…
— Вам посоветовал это ваш адвокат?
— Нет, это была моя идея. Но он подумал, что это может помочь. И мои братья тоже. Вы можете позвонить им, они скажут. Если я слишком многого прошу, просто скажите, и я не буду поднимать этот вопрос.
— Кто ваш адвокат?
— Какой-то свеженький выпускник, из государственной защиты, — ответил Эрнандес. — Мэйсон Сото. Его куда больше интересует, как остановить войну в Ираке.
Майло записал имя и телефон Сото.
— Я скажу ему, что вы оказали огромную услугу полиции Лос-Анджелеса, Боб.
Эрнандес просиял.
— Спасибо, сэр, я очень это ценю. Те кости… сначала я подумал, что они могут быть от какой-нибудь анатомической модели. Ну, знаете, по которым учатся врачи. Но в них не было никаких отверстий, за которые их могли бы скрепить друг с другом. Это просто разрозненные кости.
Он коротко, с силой дернул себя за бороду.
— Не знаю, зачем человеку в здравом уме могло бы такое понадобиться.
Тихоокеанские общественные склады представляли собой целый квартал выкрашенных в бежевый цвет бетонных зданий-коробок, обнесенных двадцатифутовым решетчатым ограждением. Надпись на рекламном щите, начертанная десятифутовыми ярко-оранжевыми буквами, обещала особо выгодные условия хранения. Логотипом компании был штабель чемоданов.
Мы проехали мимо и засекли, за какое время отсюда можно добраться до болота, потом повернули обратно. Шесть минут в одну сторону, при умеренной скорости езды.
На столбе над въездом на стоянку при складах торчала камера наблюдения. Роль офиса исполнял сборный домик из гофрированного железа. За рабочим столом сидел один-единственный молодой человек коренастого сложения, явно отчаянно скучавший. На его оранжевой рубашке-поло был изображен все тот же логотип, а нагрудный бейджик извещал, что служащего зовут Филип. На стойке обложкой вверх лежала раскрытая биография Томаса Джефферсона. Из радиоприемника неслись оживленные реплики спортивного комментатора.
Майло взглянул на книгу.
— Любитель истории?
— Студент. Чем могу помочь вам?
— Полиция.
При виде полицейского значка Филип моргнул.
— В одной из ваших ячеек обнаружено нечто незаконное, — сообщил Майло. — Номер четырнадцать пятьдесят пять.
— Незаконное? Типа наркотиков?
— Давайте просто остановимся на «незаконном». Что вы можете сказать об этой ячейке?
Филип полистал гроссбух.
— Она свободна.
— Мы знаем это, мистер…
— Фил Стиллуэй.
— Обсуждаемый предмет был обнаружен, когда содержимое было продано с аукциона две недели назад, мистер Стиллуэй.
— Я работаю здесь всего неделю.
Майло постучал пальцем по гроссбуху.
— Не могли бы вы проверить, кто брал в аренду эту ячейку?
— В этом формуляре ее нет, здесь только занятые ячейки.
— Занятые? Вы поселяете туда жильцов?
Филип икнул.