— Абсолютно очевидно, что Хак связывался с ней. Я уверен, что она в курсе, где он затаился.
— Ты по-прежнему ставишь меня в такое положение, — вздохнул Нгуен.
— В какое положение?
— Необходимость быть мистером Ледяная Ванна. То, что у тебя есть, Майло, не значит ничего, и ты достаточно опытен, чтобы это понимать.
Мы сидели в кафе на Шестой улице, чуть западнее Центра. Нгуен уничтожал жаркое из мяса и морепродуктов, мы с Ридом ограничились газировкой. Майло сделал заказ, но у него не было аппетита, а это означало, что близится конец света.
— Во имя всего святого, Джон, ты знаешь, насколько высокопрофильным может оказаться это дело?
— Видел напоминания об этом. И еще слышал, будто твой начальник тормозит процесс.
— Ну а теперь мое начальство хочет все ускорить. Я сказал Валленбург, что считаю, будто она намеренно морочит нам головы, и она не стала спорить.
— На ее месте я сделал бы так же, Майло.
— Джон, у нас на свободе шляется серийный сексуальный маньяк, и она может помочь нам найти его.
— Возможно.
— В истории Хака она выступает как героиня-спасительница, и я уверен, что он обратился к ней после того, как скрылся. Даже без точного знания о ее местонахождении у нее наверняка есть обоснованные догадки.
— Докажи, что она укрывает его, и я попробую найти способ обернуть дело в твою пользу.
— Наблюдение за ней могло бы…
— Решать тебе, но я не стал бы на это рассчитывать. Дебора будет готова к твоим действиям, и если ты оступишься, она прихлопнет тебя гражданским иском.
— Значит, у юристов есть особые привилегии, — заметил Рид.
— Именно поэтому и становятся юристами. — Нгуен подцепил на вилку большой кусок мяса, потом передумал и разрезал его пополам. — Что ты ожидаешь узнать, наблюдая за ней? Она не намерена мчаться на своем «Феррари» прямо к убежищу Хака.
— У нее есть «Феррари»?
— И «Майбах» — супер-«Мерседес», — дополнил Нгуен. — Где-то четыреста тысяч, включая налог на неэкономичное потребление бензина.
— Защита преступников — доходное дело, — заметил Рид.
— Я езжу на «Хонде», не заставляй меня плакать. Я знал Дебору еще тогда, когда учился в универе, а она преподавала уголовное право. Она была превосходным лектором и одним из лучших специалистов в городе.
— Она заработала все эти деньги, роясь в корпоративных документах? — фыркнул Майло.
— Не напрямую, — ответил Нгуен. — Вскоре после того как она переключилась на корпоративное право, ее привлекли к составлению контрактов по нескольким сделкам на дохреналлион долларов. Она разузнала все тонкости и провела документы так, что комар носа не подточит. Не знаю, зачем ей и дальше заниматься делами.
— Может быть, ее от этого прет, — предположил Майло.
— Ха-ха-ха! — Нгуен обмакнул омара в растопленное масло и пригубил мартини.
— Джон, если я попрошу тебя надавить на нее…
— Я спрошу: «Когда ты намерен выступать в театре комедии?»
— Все эти женщины мертвы, Джон. И, возможно, Вандеры тоже. Возможно, десятилетний ребенок лежит где-нибудь мертвый, с отсеченной рукой.
Нгуен посмотрел на свое жаркое и вздохнул.
— Нас будут носить на руках, если мы распутаем это дело, — продолжил Майло.
— Ты не можешь прижать ее, Майло. Она — его адвокат, а не его подружка.
— Кто знает? — бросил Рид.
— У тебя есть свидетельства их интимных отношений?
— Пока нет.
— Найди их — найди что угодно, свидетельствующее о том, что ее поведение незаконно.
— Если адвокатша его подружка, то она самая тупая умная женщина в мире, — заметил Майло. — Его сексуальные партнерши в итоге оказываются мертвыми и без правой руки.
— И лежащими лицом на восток, — дополнил я, гадая, сочтет ли Нгуен это интересным. Он не счел.
— Я действительно хотел бы помочь вам, парни. Быть может, вам следует забыть о Деборе и искать Хака старыми добрыми методами?
— То есть? — уточнил Майло.
— Поиски следов, опрос людей — все, что вы можете сделать, чтобы найти его. — Он снова занялся жарким и без видимого удовольствия стал жевать кусок мяса. — Это еще одна причина не злить Дебору. Когда вы доберетесь до Хака, нам придется столкнуться с ней за столом судебных заседаний. И тогда это будет моя головная боль.
— Вы считаете, что она оставит своих корпоративных клиентов и будет защищать его?
— Судя по всему, что вы мне сказали, она верит в его невиновность, — промолвил Нгуен. — Даже если она не будет его основным адвокатом, то будет в этом участвовать. Я знаю Дебору.
— Она упряма, — согласился я.
— Превыше всякого вероятия, доктор.
— «Феррари», «Майбах»… — проворчал Рид. — Она может позволить себе играть в Чудо-Женщину.
— Это должно смотреться мило, — хмыкнул Нгуен.
Мне несколько раз приходилось участвовать в похоронных процессиях. Обратная дорога в участок оставило такое же чувство — тягостное, подавляющее.
— Такая умная женщина, и купилась на его рассказы, — произнес Майло.
— Так же, как те дуры, которые связываются с заключенными, — добавил Рид. — Что за этим кроется, док?
— Обычно — низкая самооценка и жажда внимания.
Ничто из этого не было применимо к Валленбург, но зачем покушаться на их негодование?
Майло потер ладонями лицо.