— Ну, и мы договорились… да, тут мы и встретились с Трэвисом. Мы втроем пытались привести себя в порядок. За его терапию платила та адвокатша, Валленбург. Я думал, что это чертовски благородно с ее стороны. Я ему так и выдал. Сказал ему, что надо пользоваться этим удивительным великодушием и приводить себя в порядок. Я-то сам ходил, на собственные бабки, плюс пособие по нетрудоспособности — оно стоило как крыло от самолета.
Келли сказала:
— А мне Саймон оплачивал. Хотя мы были в разводе.
— Когда это было? — спросил я.
— Двенадцать лет назад. Мы с Саймоном разошлись за три года до этого, но остались друзьями. Я заставила его пережить слишком многое, и он меня разлюбил, но по-прежнему хорошо ко мне относился. Я ни при каких обстоятельствах не повышала на него голос. Никогда не пыталась выдоить из него лишних денег, даже когда он всерьез разбогател. Я считала, что не заслуживаю любви, вот и позаботилась о том, чтобы он перестал меня любить. У Симоны был переходный возраст, у меня все валилось из рук, и Саймон сказал: «Келл, попробуй начать все заново, ты просто обязана это сделать, ради себя самой, найдем хорошее место, со всеми удобствами». Принес мне буклеты. Мне понравился Пледжс — там столько зелени…
— Пледжс в Южной Пасадине?
— А вы его знаете, да?
— Хорошее место, — сказал я. — Закрылось несколько лет тому назад.
— Отличное было место! — согласился Ларри Брейкл. — Их перекупила одна из этих чертовых корпораций, и ублюдки сравняли его с землей.
Келли сказала:
— И в первый же день, как туда приехала, я встретилась с Ларри. Я ему понравилась, и он меня полюбил — но прошло много лет, прежде чем он в этом сознался, потому что тогда он был еще женат. Ну, и мне тогда было не до того — я просто не представляла себя в новых отношениях.
— И давно вы уже вместе?
Брейкл ответил:
— Официально — девять лет. Ну, а тут, — он коснулся сердца, — целую вечность!
Келли Вандер сказала:
— Мы мгновенно подружились и приняли друг друга. У меня такого с мужчиной никогда еще не бывало. Саймон хороший человек, но я все время чувствовала, что подвожу его. Невозможно ведь жить, чувствуя себя неудачницей…
Я сказал:
— Копы говорят, что Трэвис употреблял сразу несколько разных наркотиков.
Нет ответа.
— Вам двоим психотерапия пошла на пользу, а ему нет. Два года спустя он оказался на улице.
— Там я его и встретил, — подтвердил Ларри Брейкл.
— На улице?
— Я тогда в Голливуде работал, в здоровенном многоквартирном доме, приятное такое местечко к западу от Ла-Бреа, техником-смотрителем. Домой я обычно возвращался по бульвару, мимо китайского театра. И как-то раз я увидел там Трэвиса: тот клянчил деньги у туристов. Выглядел он хреново. Ну, по сравнению с тем, что было в Пледжсе. Волосы свалялись, бородой оброс, ссутулился весь… Туристы ему тоже особо не подавали, поскольку ему наглости не хватало, Трэвис — он такой, он за руки хватать не станет. Я обогнул квартал, подъехал и сунул ему двадцатку. Он увидел, что это я, расплакался, извиняться стал, что дошел до такого.
Келли сказала:
— Перед тем, как разъехаться, мы трое обещали друг другу держать связь и обращаться друг к другу, если вдруг нахлынут дурные мысли. Мы с Ларри так и поступили — вот почему у нас все хорошо. А с Трэвисом мы связь утратили.
Брейкл кивнул.
— Я ему сказал: «Мужик, никто тебя не винит. Поехали ко мне, ванну примешь, поужинаешь…» Он сбежал, и на следующий день его там не было. И потом всю неделю тоже. Но потом я увидел его снова, опять с протянутой рукой, и выглядел он еще хуже. На этот раз он согласился поехать ко мне. Анита распсиховалась — говорит, у нас что, лишних комнат много, ты, гений? Мы с ней, ребята, да еще две собаки у нас было… Я ей сказал, что могу и во дворе переночевать, если уж на то пошло. Она сказала, мол, валите во двор оба. Кончилось дело тем, что Трэвис поселился у нас в сарае. Я там прибрался, матрас положил, и он мог приходить и уходить в любое время, когда угодно. Я его подстриг. Без волос стало видно, что у него все уши в серьгах. Как у пирата. И еще с хромой ногой — ну как есть пират. Детям серьги понравились, а Аниту они прямо взбесили.
— Но Анита потом привязалась к Трэвису, — вставила Келли.
— Аниту что подкупило — он был добр к детям. Скоро она уже разрешала ему рассказывать им сказки. Потом он и малышку взялся нянчить — он хорошо управлялся с малышкой. Анита, конечно, временами бывала непредсказуемой, из-за выпивки и «травки», так что не всегда дела шли так уж гладко. Но в целом мы уживались мирно.
Он глубоко затянулся сигаретой.
— Малышку Трэвис действительно очень любил… господи, как же давно это было! А теперь вы мне тут рассказываете, будто Трэвис — чудовище-убийца? Нетушки. Я, конечно, не психолог, но в людях худо-бедно разбираюсь. Трэвис человек хороший.
Я сказал:
— Расскажите про тот вечер, когда исчезла Бренди.