— Я слышал, как ты сказала это, Симона. — Голос Хака изменился, стал глубже, напряженнее. Фокс уловил это.
— Похоже, он что-то замыслил. Если он на нее нападет, мы слишком далеко, чтобы его остановить.
Никто ему не ответил.
— Ты выслеживал меня, — бросила Симона Вандер.
— Выслеживал.
Она засмеялась над этим бесстыдным признанием.
— Я трахалась с тобой четыре раза, и ты так и не оправился от этого.
— Пять.
— Четыре. Неудачник. Первый раз был игрой. Чтобы назвать это трахом, ты должен был засунуть, прежде чем спустить. — Она расхохоталась еще громче. Последние ноты ее жестокого смеха потонули в шипении набежавшей волны. Она подошла ближе к мужчине. — Ты — озабоченный неудачник и дурак, Хак.
— Знаю.
Его спокойное согласие разозлило ее; взгляд стал острым, словно скальпель. Она остановилась, слегка погрузившись ногами в песок, сделала шаг в сторону, ища более твердую почву. Пакет в ее руке качнулся сильнее.
— Ты думаешь, если признаешь, что ты неудачник, то сможешь избавиться от этого? Что, этой фигне тебя научили на реабилитации?
Хак не ответил.
— Ты — неудачник, умственно отсталый, озабоченный никчемный тупица. Так что не думай, будто можешь играть со мной, Трэвис. Я здесь только потому, что мне жалко тебя, понял? И прикинь, что ты сделаешь, как только получишь мои денежки?
Молчание.
— Ну, прикинь, даун.
Молчание.
Симона встряхнула волосами, перехватила пакет обеими руками.
— Первым делом ты сделаешь вот что — и сделаешь это сразу же. Ты все мои деньги, до цента, потратишь на наркоту — и вынюхаешь ее или вколешь прямиком в вену. Может быть, нам обоим повезет и ты склеишь ласты. Как ты полагаешь, милый? Разве это не будет отличным выходом для всех?
Хак не ответил.
Океан ворочал валы.
Я задумался о том, потеет ли сейчас Хак. Мо Рид точно вспотел. И Майло тоже. Темные круги расплылись и в подмышках белой шелковой рубашки Аарона Фокса. У меня на голове под волосами выступила испарина, во рту пересохло.
Набежала еще одна волна — высокая, мощная.
— Просто сделай это, Трэвис, — сказала Симона. — Как в слогане «Найк». Обдолбайся до смерти и избавь всех от забот.
— Зачем ты это сделала, Симона?
Она снова засмеялась.
— Зачем я трахалась с тобой? Хороший вопрос, безмозглый.
— Зачем ты их убила?
Симона не созналась, но и не стала отрицать. Она смотрела куда-то мимо Хака, словно ожидая чьего-то появления.
Мы все четверо напряглись.
Прошло несколько секунд.
— Всех их. Келвина, — продолжил Хак. — Как ты дошла до такого?
Смех Симоны был внезапным, резким, обескураживающим.
— Ты же знаешь, насколько я аккуратна, милый. Пора было избавиться от грязи.
Хак молчал. Быть может, он был потрясен. Или достаточно умен — с большим опытом пациента психотерапевтов, — чтобы использовать молчание как орудие.
Симона взмахнула пакетом и выгнула спину, словно демонстрируя свой скудный бюст.
— Она ни за что не остановится, — заметил Аарон Фокс. — Когда мы впервые с ней встретились, она была сплошная сексуальность.
— Забавно было поболтать с тобой, тупица, но давай просто сделаем это, — сказала Симона. Хак не ответил. Она снова посмотрела в сторону океана. — Теперь ты еще и онемел, дебил?
Молчание.
— Скажи что-нибудь, пусть болтает дальше, — прошептал Фокс. На его челюсти играли желваки, все его безразличие куда-то подевалось, и я понял, как он выглядел, когда работал в отделе убийств.
Симона подошла ближе к Хаку — на расстоянии вытянутой руки. Изображение с камеры не дрогнуло — значит, Хак стоял неподвижно.
Он не сдвинулся с места с того мгновения, как пришел на указанное ему место на пляже.
— Вот так, — произнес Трэвис.
— Как?
— Ты заплатишь мне — и будешь свободна от греха.
— От греха? — переспросила Симона. — Что это за хрень?
— Шестая заповедь.
— Что за… а, да хватит этого бла-бла-бла.
— Все ради денег, — обронил Хак, и в голосе его звучало сочувствие.
— Нет ничего слаще.
— Не только это, — продолжил Трэвис. — Ты завидовала Келвину. Всегда завидовала.
— Завидовала, — повторила она, словно это слово было ей незнакомо.
— У него был талант. У тебя были проблемы.
Симона смотрела прямо в камеру, ее грудь тяжело вздымалась. Она улыбнулась.
— Ты знаешь, в чем моя проблема, Трэвис? В том, что я торчу здесь и разговариваю с тобой, дебил, хотя могу просто отдать тебе бабло, чтобы ты мог обколоться или обнюхаться. Так что хватит разговоров — ты всегда любил поговорить.
— Ты была добра ко мне, чтобы управлять мной.
— Добра?
— Притворялась.
— Милый, ты такой управляемый…
— Чтобы ты могла прибраться в доме.
— Веник, тряпка, полироль, — пропела она.
— Твой отец давал тебе все, чего ты просила, Симона. Ты могла получить все, не убивая ее.
— Правда? — съязвила она. — Все мне и ничего ей? Ты действительно идиот.
— Достаточно ходить вокруг да около, Симона.
Она сунула ему пакет.
— Бери и захлопни пасть.
Ее изображение сделалось меньше — Хак попятился примерно на фут.
— Бери.
Майло подался вперед. Мо Рид бормотал:
— Давай, давай, давай…
— И все потому, что ты хотела золота для себя, Симона, — произнес Хак.
Она фыркнула:
— Я и получила золото. Неудачник.