— Мальчик, Симона. Ты обнимала его, целовала, играла с его волосами. Ты обнимала Надин. А теперь они чурки?
— Они всегда были чурками…
— Ты целовала их.
Симона расхохоталась.
— Как там говорили мафиози в «Крестном отце»? Сначала ты получишь поцелуй, а потом — пулю.
— Легко ли это было, Симона? Смотрела ли ты им в глаза — смотрела ли ты в глаза Келвину?
Смех Симоны стал громче.
— А что в этом такого? Все умирают одинаково.
— Продолжай говорить, — шептал Майло.
— Ты смотрела им в глаза, — утвердительно произнес Хак.
— Глаза меняются, — отозвалась Симона, и изобразила это сама — взгляд ее стал расплывчатым, туманным. — Это все равно что смотреть, как гаснет свет. Ни с чем не сравнимо. — Она снова выгнула спину. — Я видела, как гаснет свет в ее глазах, и кончила при этом.
Майло взмахнул сжатым кулаком.
— Попалась.
Симона уронила пакет на песок.
— Вот то, что ты хотел. Удачи тебе в смерти.
Камера не дрогнула.
— Ты считаешь, что я тебя разыгрываю, неудачник? Подойди и посмотри.
— Что ты с ними сделала, Симона?
— Съела, — ответила она. — С бобовой подливкой и «Кьянти»… а что я могла с ними сделать? Если б я даже засунула им в задницы динамит и взорвала — кому какое дело? Бери это и уползай прочь, червяк.
Она наклонилась над пакетом, запустила туда руку, достала перевязанную пачку банкнот и швырнула в Хака. Он не стронулся с места. Деньги упали на песок. Симона посмотрела на них.
— Что?
— Всё в порядке, — ответил Трэвис. — Оставь их и уходи.
Симона пристально смотрела на него.
— Оставь их и уходи, — повторил Хак. — Живи той жизнью, которую, как ты считаешь, ты заслужила.
— Что это — проклятье, какое-то колдовство? — съязвила Симона. — Да любое твое проклятье — это благословение.
Она повернулась, чтобы уйти. Остановилась, развернулась. Снова сунула руку в пакет и достала что-то, что не было деньгами. Длинное и тонкое. Она вскинула это перед собой.
— О черт! — выдохнул Фокс, когда Симона кинулась на Хака.
Камера поймала ее взгляд, пылающий и ледяной одновременно. Бесстрастное выражение ее лица, когда она нанесла удар ножом.
Руки Хака попали в поле зрения камеры, когда он попытался перехватить оружие.
Симона рванулась, вырвалась, зарычала. Брызнула кровь.
Хак не издал ни звука, в то время как она наносила ему удар за ударом.
Майло кинулся к лестнице, ведущей на пляж, Рид бежал за ним по пятам, потом обогнал его.
Фокс неотрывно смотрел на экран. Выбегая следом за Майло и Ридом, я увидел выражение его лица. Сейчас при взгляде на Аарона никто не назвал бы его элегантным и уверенным в себе.
Из динамиков ноутбука доносился повторяющийся звук — влажные тупые удары, и этот звук преследовал меня, даже тогда, когда я выскочил на пляж и оказался далеко за пределами слышимости того, что происходило в доме.
Когда мы добрались до места, где Симона Вандер напала на Трэвиса Хака, он сидел на песке, скрестив ноги, словно йог, и со спокойным выражением лица смотрел, как кровь струится из его ладоней, рук и груди.
Симона распростерлась в нескольких футах от него, у самого края воды. Ее плоский живот был обращен к небу, и две сережки в пупке блестели в свете луны.
Сбоку в ее шее торчал нож. Кухонный нож с длинным лезвием и деревянной рукоятью. Ее тело извивалось, словно она пыталась сбежать. Глаза были белыми и пустыми.
Мо Рид припал к песку, словно бейсбольный ловец. Без всякой необходимости проверил пульс. Потом выпрямился, покачал головой и подошел к Майло, стоящему над Трэвисом Хаком. Лейтенант все еще не мог отдышаться после бега. Пытаясь угнаться за Ридом, он одновременно ухитрился вызвать «скорую помощь».
Они с Ридом занялись ранами Хака, разрывая свои рубашки, чтобы наложить повязки. Через несколько секунд майка Майло, которую тот носил под рубашкой, и голая грудь Рида оказались залиты кровью.
Вся эта суета, казалось, забавляла Трэвиса.
Две перетянутых резинками пачки денег лежали на песке. Позже мы обнаружили, что в обеих были однодолларовые бумажки, и только сверху и снизу каждой пачки лежало по двадцатке для маскировки. Суммарно — по семьдесят долларов в пачке.
Аарон Фокс изучил место событий. Затем подошел к телу Симоны и посмотрел на нее так, словно она была чем-то чуждым и склизким, что выбросил на сушу океан.
Волны перекатывались через ее труп, оставляя на лице хлопья пены, пузырьки лопались, рассыпаясь водяной пылью в теплом ночном воздухе.
Окна соседних домов были темны. Рай для любителей отдохнуть в конце недели. К рассвету всю кровь смоет океанский прилив, но сейчас песок был липким, словно смола.
Мы с Фоксом стояли поодаль, пока Майло и Рид, действуя молча и идеально слаженно, сумели приостановить поток крови. Хак был бледен, потом лицо его сделалось сероватым, голова начала клониться набок.
Майло поддержал его за плечи, Рид взял его руки в ладони.
— Держись, приятель, — промолвил молодой детектив.
Трэвис посмотрел на тело Симоны, пошевелил губами.
— Й-й-я…
— Не разговаривай, сынок, — сказал Майло.
Взгляд Хака оставался прикован к Симоне. Он пожал плечами. Кровь снова потекла сильнее.
— Не двигайся, — попросил Мо Рид.
Трэвис пробормотал что-то.