– Чего я не слышал? – Блатт вдруг выскочил из-за стойки, держа перед собой согнутые в локтях руки, сжатые в кулаки на уровне пояса. – Не валяй дурака, приятель, это тебе не игрушки. Если тебе есть что мне рассказать, так валяй, выкладывай.
Я рассказал ему о покушении на Чемберлена.
Руки его повисли.
– Да что же это за чертовщина происходит?
– Хотел бы я знать…
– Думаете, я знаю ответы? Да я и про Винки-то узнал потому только, что его чек – деньги, которые я плачу ему за понедельничные концерты, – был все еще прижат магнитом к холодильнику. Этот идиот был безнадежен во всем, что касалось финансов, мне приходилось прямо-таки заставлять его обналичивать эти чеки, чтобы у меня в бухгалтерии все сошлось. Копы нашли эти чеки, решили, что я его работодатель, и явились сюда с новостью – какой-то здоровый, толстый парень так и выпалил мне: вашего друга только что застрелили до смерти. Меня чуть инфаркт не хватил, точно вам говорю, думал, тут и отдам богу душу. – Он стукнул себя в грудь. – И тут я сообразил: он пришел ко мне либо потому, что подозревает меня, либо надеется услышать от меня ответы на свои вопросы. Винки убили, а я должен знать кто?
Дверь в бар распахнулась. Какой-то человек вошел внутрь и направился к нам. С трудом переставляя металлические костыли с налокотниками. Худой, среднего возраста, светлые волосы аккуратно разделены на пробор, такие же светлые мохнатые брови, оксфордская голубая рубашка с застежкой донизу, отутюженные джинсы и белые кроссовки. Тяжело продвигаясь вперед, мужчина решительно улыбался, стараясь сохранить достоинство. Коротко глянув на меня, он установил более продолжительный зрительный контакт с Блаттом.
Неужели тоже завсегдатай, любитель дешевого пойла? Чистая, отутюженная одежда не выдавала в нем запойного алкоголика, но я достаточно повидал на своем веку и потому не спешил с выводами.
Когда он подошел ближе, я увидел, что его глаза подернуты сеткой кровеносных сосудов, а лицо бледное – неестественной бледностью, от которой кожа казалась почти прозрачной. Как будто из нее выкачали всю кровь.
Чак-о вздохнул и сказал:
– Привет, парень.
Новоприбывший доковылял до ближайшего стула, с трудом опустился на него и не спеша сложил рядом костыли. Устроившись, снова бросил на меня взгляд.
– Это тот самый мозгоправ, о котором я говорил тебе, парень, – сообщил ему Блатт. – Он помог Ри в суде, а сейчас помогает полиции и пришел сюда качать из меня информацию, которой у меня нет.
Аккуратно одетый человек продолжал внимательно меня разглядывать. Глаза у него были карие, не злые.
– Понятно.
Чак-о продолжал:
– Доктор Как-Вас-Там, знакомьтесь: перед вами лучший слайд-гитарист по эту сторону от Джонни Винтера[44], – Спенсер Младший, он же Человек-Зебра. Прозванный так потому, что его любимый инструмент – черно-белый полосатый «Страт». Это гитара «Фендер», – говорю на всякий случай, вдруг вы не слишком сведущи в таких тонкостях.
Я протянул руку.
– Алекс Делавэр.
Спенсер Младший ответил мне вялым пожатием расслабленной пятерни.
– Что-нибудь новое о Винки?
– Новое в том, Зеб, – сказал Чак-о Блатт, – что кто-то пытался прикончить Бориса.
Спенсер Младший обеими руками вцепился в сиденье стула. Верхнюю часть его тела била дрожь, но две обтянутые джинсами палки, которые выдавали себя за его ноги, остались неподвижны.
– Господи боже мой… Да ты шутишь.
– Какие уж тут шутки.
– Но это же сумасшествие какое-то, Марв, это просто ненормально. – Мне он сказал: – Вы сказали, кто-то пытался? Значит, Борис жив?
– К счастью.
– Слава богу… Как это было?
Я рассказал.
– Это же надо додуматься, – заметил Зебра, – бегать трусцой по Голливуду ночью… Да, на такое только наш Борис и способен.
– Он так уверен в себе из-за мускулатуры? – спросил я.
– Лет десять назад он был совсем не в форме. А потом вдруг изменился. Сказал, мол, ему надоело, что его вечно отшивают девчонки, и он будет качать мускулы. И как сказал, так и сделал. Сильным-то он всегда был, еще в школе в футбол играл. И все равно. Он прямо как переродился. – Гитарист потер свою бесполезную левую ногу.
– Он у нас теперь настоящий монстр, – добавил Блатт, – каждой рукой жмет сотню фунтов.
– Надо сходить, навестить его, Марв, – сказал Спенсер Младший. – Поддержать.
– Он уехал, – сказал я.
Чак-о прижал ладони к вискам и опустил голову.
– Что же это творится?
Его плечи вздрогнули.
– Марв, ты чего? – спросил Зебра.
Когда Блатт поднял голову, на его щеках блестели дорожки от слез. Он заговорил сдавленным голосом:
– Глупый старина Борис… Можно превратить себя в гору мышц, и что? Пуля и сквозь них найдет себе дорогу.
– Верно, – подтвердил Спенсер Младший. И оглядел оставшиеся бутылки.
– Конечно, парень, – кивнул Чак-о, – выбирай, чем хочешь отравиться.
– Да я бы и рад, Марв, только док говорит, что алкоголь плохо взаимодействует с лекарствами.
– Что, тебе новые таблетки назначили?.. Классно, парень, скоро они не только поставят тебя на ноги, ты у нас бегать начнешь.
Спенсер Младший улыбнулся.