– Этого ублюдка, эту гребаную ослиную задницу!.. Скажите мне до того, как вы его заберете; дайте мне пять гребаных минут побыть с ним наедине в запертой комнате, я принесу свой японский тесак и сделаю из него долбаный паштет, я перемелю ему кости в долбаном прессе…
Я протянул телефон Майло.
Он взял трубку.
– Дариус, когда у вас следующий перерыв?
Клеффер ждал нас в проулке между «Беппо Биппо» и мебельным магазином. Он курил и переминался с ноги на ногу, стоя к нам спиной. Одной ладонью упирался в стену, надавливая так сильно, что жилы на руке вздулись. Магазинный Самсон, выбравшийся на свет божий обозреть окружающий мир. Завидев нас, он сразу сунул Майло свой телефон.
– Смотрите!
Маленький экран в его руке дрожал, наполненный движением и звуками. Там шевелились люди в белом; они нарезали, жарили, готовили во фритюре. Саундтреком служили клацанье ножей и звон посуды.
Клеффер вскинул руку с телефоном.
– Видите?
– Вижу что? – спросил Майло.
– Черт. Смотрите… черт, потерял… давай, давай… вот, это я. С колбасой. А вон там, сзади – проклятие… ага, вот… Вот. Это он!
Увеличив изображение, он ткнул пальцем в высокую худую фигуру за стойкой из нержавеющей стали. Из-под сетки на голове мужчины выбивались темные волосы. На бледном лице выделялись очки в тяжелой оправе, но даже при максимальном увеличении черты оставались неразличимы.
Руки работали быстро. Чпок-чпок-чпок.
– Дженс Уильямс? – спросил Майло.
– Да, да, – ответил Клеффер. – Его звали Джей-Джей. Лучше бы Говнюк…
– Вы вместе работали?
– Нью-Йорк – рынок питания, люди перемещаются и встречаются в разных местах.
– Что это за ресторан?
– Нет-нет, – покачал головой Клеффер. – Это не ресторан, передача. «Мегашеф Слайс-Дайс».
– Для ТВ?
– Да, да. «Гурме нетуорк». Это «пилот», его не поддержали. Я попал в команду «А», потому что уже работал су-шефом у мистера Луонга, и он знал, что у меня есть талант. А Говнюк входил в команду Билли Слейда, хотел, чтобы его назначили су-шефом, а его поставили только препом.
– Преп – это…
– На подхвате. Ты постоянно режешь овощи, снова и снова. Это значит, что ты – отстой.
– А с мясом работать почетнее?
– С протеином? – спросил Клеффер. – А вы как думаете? Чем выше поднимаешься, тем больше приходится работать с протеином. Я готовил сладкое мясо, мистер Л. знал, на что я способен с этим блюдом. Приготовил колбасу в каштановом соусе, судьи кипятком ссали.
– А Джей-Джей тем временем шинковал салат, – заметил Майло.
– Капусту. Свеклу. Морковку. – Клеффер отрывисто рассмеялся. – Так разозлился, что порезался, истек кровью, запачкал рабочее место и все испортил. Его на середине съемки вышибли из шоу. Как долбаного изгоя! Он был простым подготовишкой, шлюшкой, так что все равно. Из-за моего сладкого мяса с каштановым соусом у него, должно быть, поехала крыша, и он возненавидел меня.
– Из-за сладкого мяса.
– Не только из-за него, – объяснил Клеффер. – Моя команда выиграла. А он стал жалким неудачником.
* * *
Майло попросил Клеффера отправить видео по электронной почте на свой сотовый и на стационарный компьютер в кабинете.
– Что-нибудь еще, Дариус?
– Я знаю, что он заставил страдать Кэти, вы мне по телефону говорили.
– Мы не знаем наверняка…
– Отдайте его мне, я ему устрою мегаболь. Порублю, как…
– Давайте не будем торопиться.
Клеффер закурил, пнул ногою в цоколь здания, ударил ладонью по стене.
– Дариус…
– Да, да, я спокоен.
– Думаете, Уильямс мог убить Кэти, чтобы отплатить вам? Потому что разозлился из-за неудачи в состязании кулинаров?
– Когда он опозорился, залив кровью разделочный стол, все только об этом и говорили, а Билли Слейд вышиб его под зад коленом из «Инка Гриль». Последнее, что я о нем слышал, – он готовил бургеры в дайв-баре на Дилэнси-стрит.
Клеффер снова засмеялся, вертя ладонью вверх-вниз.
– Подогреть, перевернуть, подогреть, перевернуть… От такой работы плавятся мозги. Говнюк заслужил это; он был говнюком с самого первого дня, даже с гватемальцами поцапался.
– С гватемальцами?
– Ребята, которые занимаются заготовкой; они – костяк кухни, их лучше не задевать. А Говнюк взял и врезал одному по физиономии – заявил, что этот парень специально ему вредит. Просто глупость, потому что гватемальцы – профессионалы. На кухне можно без всякого дерьма обойтись, но без гватемальцев не обойдешься, они знают больше тебя. Вот в чем была его проблема – думал, что он самый умный, как же, учился в Гарварде…
– Нам сказали, что в Йеле.
– Какая разница, – бросил Клеффер. – Ну и что, если ты интересуешься долбаной персидской философией? Сумеешь офигенный соус приготовить? Или составить вкусовую гамму? Кухня – это идеальный вкус, вот чего Говнюк понять не мог. Я ему никогда не нравился, потому что, где бы мы ни работали вместе, я оказывался на ступеньку выше. Поэтому он украл у меня Кэти. Я знаю, что это он сделал.
Клеффер загасил окурок, достал еще одну сигарету.
– Я убрался из Нью-Йорка и приехал сюда. И догадайтесь, с кем встретился? Еще подумал, что надо мной кто-то издевается.
– Джей-Джей появился в «Беппо»…