Понятно. Чтобы ты знал: у полиции Эл-Эй есть классные вертолетчики, набившие руку на ИКС. В прошлом году кто-то сообщил о массовом захоронении в Чатсворте, и департамент совершил облет. Действительно оказался могильник, но, слава богу, для лошадей. Ничего зловещего, просто хозяйка терпеть не могла отправлять своих старых животных на переработку; они с сыновьями их сами стреляли и закапывали. Годами этим занимались.
«Грустная история».
Твоя, небось, еще грустнее.
«Да не просто. Трагическая. Можешь к кому-то направить?»
Навскидку приходит только одно имя – Клинт Бострум. Уволился из полиции Лос-Анджелеса, занимался в основном транспортом – пробки с воздуха и всякое такое. Теперь проводит связь на участки; не знаю, соотносится ли это с ИКС. Если хочешь, могу поговорить с ним вместо тебя.
«Было бы замечательно, Лиз. Спасибо!»
Если что-то будет срастаться, пжлст дай мне знать. Встреч здесь столько, что уже притомили; не терпится на волю из офиса, хоть немного покопаться в земле. С лицензией нет проблем, могу сама контролировать процесс: новый аспирант все еще не обвыкся, ладошки потеют. Мягко говоря.
Спустя несколько минут:
Алекс – Клинт ИКС делает. Вот его номер.
На втором гудке в трубке обозначился резкий прокуренный голос:
– Клинт.
– Алекс Делавэр. Меня к вам направила Лиз Уилкинсон.
– Да. Кое-что о вас слышал. Вы иногда работаете со Стёрджисом, верно?
– Верно.
– Он сам в этом деле не участвует? Мертвяки вроде его епархия…
– Дело его, но версия исходит от меня, – ответил я. – И мне, прежде чем привлекать департамент, нужно иметь что-то существенное.
– А в департаменте менжуются, давать ли вертолетное время без веских оснований для ордера?
– Я их пока не спрашивал.
– Умно. Даже если Стёрджис отправит запрос, его еще надо будет пробить. Я сам в департаменте двадцать пять лет отлетал. Одно дело, если кинозвезда захочет снять днюху своего ребенка – это еще может срастись. А вот у обычного чела шансы под вопросом. Координаты дадите?
– У меня есть конкретный адрес.
– Это хорошо, к нему можно привязать координаты. Теперь о деньгах. Обычно я беру тысячу сто баксов в час, два часа минимум, плюс двести за ИКС. Лиз сказала, что вы парень надежный, а от себя я думаю, что человек, готовый выкладывать такое бабло из своего кармана, должен быть или чокнутым, или со сверхвысокой моралью. Поэтому сумму урезаю до семисот баксов за все про все. Это если вы не летите со мной. У меня на борту установлена камера, которой я управляю во время полета. А вот пристегивать к себе ответственность за пассажира не хочу.
– Годится.
– И еще: никому об этих скидосах не рассказывать.
– Могила, Клинт. Никому.
– Оплата сразу, как только повесим трубку; я скину свой счет на «Пэй Пэле»[58]. Погода прояснится только через несколько дней, но я все равно уже в аэропорту, так что рискну и вылечу сегодня в ночь. Все равно заняться больше нечем: подруга уходит играть в бридж в идиотском клубе, который я терпеть не могу. Теперь скажите, что именно вы ищете. А еще – до которого часа не спите. Хотя все равно выяснится вскоре после того, как я взлечу. Можете и не укладываться.
* * *
Робин легла спать, а я следующие несколько часов провел за изучением интернетных фотоснимков, а также пообщался по телефону с другом, который подтвердил мои подозрения.
Я как раз занимался сопоставлением, когда незадолго до полуночи последовал звонок от Клинта Бострума.
– Там определенно есть две горячие точки. Пара хороших красных пятнышек, я вам их скину по и-мейлу. Не могу сказать, что это от людей, но готов поспорить на деньги: что-то там гниет.
– Спасибо, Клинт.
– Да не за что. Обращайтесь в любое время, лишь бы оплата шла. Лично мне удовольствия куда больше, чем бассейны с воздуха щелкать.
– На Гавайи я все-таки лечу, – отрезал заместитель окружного прокурора Джон Нгуен.
– Ты не впечатлился?
– Впечатлился. Я также думаю, что на сбор всех деталей понадобится время. И хотя штат вообще-то не выносит смертных приговоров, Шеннон за него ратует и прибьет меня, если я наложу вето. Держите меня в курсе, пока я там загораю и потягиваю «Май-тай».
– Можно рассчитывать на ордер?
Нгуен покрутил на столе бейсбольный мяч с эмблемой «Доджерс», который использовал как пресс-папье.
– Конечно, почему бы нет. Тем более с учетом, что наш гражданский волонтер отыскал тела и сделал красивые снимки растений. – И мне: – Вы действительно заплатили за вертолет из своего кармана? Надеюсь, вы не рассчитываете на компенсацию?
– Я над этим работаю, – сказал за меня Майло.
– Да? – Нгуен поглядел на него. – Ну тогда удачи. Алекс. А насколько этот ваш приятель-ботаник уверен, что эти… – он сверился со своими записями, – луговой шафран и аконит действительно там произрастают?
– На сто процентов, – ответил я.
– Прямо так, по снимкам?
– Он – профессор ботаники в университете.
– Прекрасно. А вот эти, другие? Ландыш, наперстянка, шпорник, пурпурный паслен… Они что, все ядовитые?
– Все до единого. – Я кивнул. – Можно сказать, карманный садик ядов.
Нгуен поежился.
– Н-да… И это было упущено. Дважды.