Я вернулся к «севилю» и постоял несколько минут, глядя на океан. Серфингиста не было видно, но пеликаны возвратились и, пикируя, охотились на рыбу. Чайки и крачки следовали неотступно за ними, подхватывая остатки. По линии горизонта плыла пара длинных серых «сигар». Это нефтяные танкеры шли своим курсом вдоль побережья на север. Интересно было бы пожить какое-то время в море, на корабле. Чтобы постоянно помнить о ничтожности и бесконечности.
Я не успел развить эту мысль дальше, потому что услышал шум мотора и веселые возгласы, которые завершились воплем: «Эй! Мистер Лендлорд!» Рядом со мной остановился белый «гольф» с опущенным верхом. За рулем сидела блондинка с пляжа, с дымящейся сигаретой в руке. Рядом с ней расположилась рыжеволосая, которая ела из коробки «Фидл-Фэдл» и держала открытый пакет с воздушной кукурузой. Обе девушки надели просвечивающие белые рубашки поверх купальных костюмов, но не застегнули их. Пес Берни сидел на заднем сиденье, вывалив язык и часто дыша — похоже, его укачало в машине.
— Привет, — сказала рыжая. — Ваша машина старая, но в большом порядке. У папы была точно такая.
Я усмехнулся при мысли, что «севиль» кто-то уже считает старинной машиной. Ей десять лет. В день, когда я купил ее, эти девицы, вероятно, ходили в третий класс.
— Наверно, держите ее в гараже?
— Угу.
— Она у вас ухоженная.
— Спасибо.
— А вы правда связаны с хозяином участка? Потому что мы с Трейси ищем что-нибудь поближе к пляжу. Сейчас мы живем по ту сторону шоссе Пасифик-Коуст, в Ласфлорес, и пляж там — не фонтан, очень мокрый и сплошные камни. Мы могли бы работать — помогать по хозяйству, сидеть с детьми и всякое такое — так сказать, на обмен. Тодд сказал, что поможет, но мы решили, что можем и сами поговорить.
— Должен вас разочаровать. Я действительно знаком с хозяином участка, где живет Тодд, но не занимаюсь бизнесом с недвижимостью.
Лицо блондинки непостижимым образом стало безобразным, не потеряв своей красоты.
— Вот дерьмо! Я говорила тебе, Map, что все это лажа!
Рыжая сморщила нос и надулась.
Я спросил:
— А в чем, собственно, дело?
— В Тодде, — ответила рыжая. — Он нас здорово наколол.
— Каким образом?
— Сказал, что вы — большой делец по недвижимости, и если мы будем к нему хорошо относиться, то он поговорит с вами насчет того, чтобы подыскать для нас что-нибудь здесь, на Броде. Мы тут раньше жили — помогали по хозяйству Дейву Дюмасу и его жене, когда они прошлым летом снимали здесь дом, так что люди думают, что мы все еще тут живем, и не прогоняют нас отсюда, но нам охота жить все время прямо здесь или хотя бы где посуше.
— Вы имеете в виду Дейва Дюмаса, баскетболиста?
— Ну да. Мистера Длинного. — Девушки переглянулись и захихикали.
— Мы присматривали за его детьми, — сказала блондинка. — За очень крупными детьми очень крупного парня. — Она опять засмеялась, но потом вдруг посерьезнела.
— Нам правда охота вернуться сюда, на Брод, потому что пляж здесь — просто конфетка, да и концерты в «Транкас-кафе» раскочегариваются — на прошлой неделе приезжал, например, Эдди Ван Хален.
— Мы готовы отрабатывать, — повторила рыжая. Тодд сказал, что может сделать нам обмен.
— Шестерка, слабак несчастный! — высказалась блондинка. — Пусть катится подальше. — Она газанула, и пес дернулся от испуга.
— А что он вообще хотел от вас? — спросил я.
— Ну, в общем, чтобы мы вели себя так, будто считаем его большим бабником. Чтобы дали себя полапать у вас на глазах. — Блондинка повернулась к рыжеволосой подруге. — Я говорила тебе, Map. Не надо было с Тоддом связываться.
— Что, в действительности Тодд совсем не такой?
Подруги опять захихикали. Рыжеволосая вынула из пакета комок воздушной кукурузы и дала псу.
— Он это любит, — проворковала она. — Берни у нас сластена.
— Ешь на здоровье, Берни. — Я обошел машину кругом и потрепал пса по спине. Шерсть у него была свалявшаяся от соли и грязи. Когда я стал чесать ему шею, он заскулил от удовольствия.
— Значит, Тодд — это совсем не то, что нужно, — сказал я.
В глазах у блондинки появилось настороженное выражение. С близкого расстояния ее лицо показалось мне жестким, готовым состариться, а кожа — начавшей принимать вид дубленой от слишком долгого пребывания на солнце и многочисленных превратностей судьбы.
— Может, вы с ним близкие друзья?
— Никоим образом, — успокоил я ее. — Просто я знаком с людьми, которым принадлежит этот дом. Тодда я вижу всего второй раз в жизни.
— Значит, вы не из тех, так сказать… — Блондинка усмехнулась, игриво посмотрела на меня и расслабленным жестом приподняла руку.
— Тре-ейс! Это же очень неприлично!
— А что такого? — возразила блондинка. — Это он так делает, а не я. Вот ему пусть и будет стыдно!
Я спросил:
— Выходит, Тодд — гей?
— Это уж точно, — ответила рыжая.
— Гомик с мускулами, — добавила блондинка.
— Такое тело зря пропадает, — сокрушенно сказала рыжая. Пес судорожно кашлянул. — Тихо, Берни, не напрягайся.