— Вся штука в том, — сказал я, — что те, кто должен чувствовать себя виноватым, — настоящие подлецы, — никогда этого не чувствуют. Только порядочные люди переживают и мучаются. Не давай, чтобы тебя засосало в этот омут. Ты никому не оказываешь никакой услуги тем, что не проводишь здесь различия.
Она посмотрела на меня снизу вверх — похоже, слушала.
— Ты сделала ошибку, причем отнюдь не светопреставленческую в масштабе мироздания. Ты придешь в себя. Будешь жить дальше. Если захочешь детей, они у тебя будут. А пока постарайся немножко насладиться жизнью.
— А ты, Алекс, наслаждаешься жизнью?
— Во всяком случае, стараюсь. Именно поэтому и приглашаю красивых женщин провести вечер в моем обществе.
Она улыбнулась. По щеке у нее поползла слеза.
Я обнял ее со спины. Ощутил под руками ее живот — мышцы в нормальном тонусе под слоем мягких тканей — и погладил его.
Она заплакала.
— Когда ты позвонил, я обрадовалась. И испугалась.
— Почему?
— Показалось, что все будет так, как тогда, несколько дней назад. Ты не подумай, что мне было плохо с тобой. Клянусь, это было прекрасно. Впервые за долгое время я получила настоящее наслаждение. Но потом… — Она положила свою руку поверх моей и пожала ее. — Наверно, я пытаюсь сказать, что мне сейчас действительно нужен друг. Нужен больше, чем любовник.
— Я уже сказал, что он у тебя есть.
— Знаю, — сказала она. — Когда я слышу тебя, вижу тебя вот так. Знаю, что есть.
Она повернулась ко мне лицом, и мы обнялись.
Проносившаяся мимо машина на мгновение поймала нас лучами своих фар. Какой-то юнец высунулся из открытого окна и крикнул:
— Жми на всю катушку, парень!
Мы посмотрели друг на друга. И засмеялись.
* * *
Мы приехали ко мне домой, и я приготовил ей горячую ванну. Она пробыла в ней полчаса и вышла порозовевшая и сонная. Мы забрались в постель и стали играть в нашу любимую игру, рассеянно смотря какой-то вестерн по телевизору. К двум часам ночи мы сыграли дюжину раз — каждый выиграл в шести партиях. И сочли это время весьма подходящим, чтобы отойти ко сну.
* * *
В субботу ответного звонка от Майло не было. И никаких известий из Сан-Лабрадора. Я позвонил, трубку опять сняла Мадлен и сказала, что Мелисса еще спит.
Мы с Робин почти весь день провели вместе. Съели поздний завтрак, сходили кое-что купить из съестных припасов, съездили в Пасифик-Палисейдз полюбоваться озером и лебедями. Потом легкий обед в заведении недалеко от Сансет-Бич, где готовили блюда из даров моря, и к семи часам мы были у нее дома. Я стал звонить своей телефонистке, а Робин — прослушивать запись на своем автоответчике.
Для меня никаких сообщений не оказалось, а Робин за последние три часа по три раза звонил знаменитый певец. В знаменитом баритоне с хрипотцой звучала паника.
«Срочное дело, Роб. Воскресный концерт в Лонг-Бич. Только что вернулся из Майами. От влажности у Пэтти лопнула кобылка. Позвони мне в „Сансет-Маркуис“, Роб. Пожалуйста, Роб, я никуда не двинусь с места».
Она выключила аппарат и сказала:
— Чудесно.
— Похоже, дело серьезное.
— Еще бы. Когда он звонит сам, а не поручает это кому-нибудь из своих мальчиков на побегушках, значит, близок к нервному срыву.
— А кто такой Пэтти?
— Одна из его гитар. У него есть еще две, Лаверн и… забыла, как называется вторая. Он дал им имена сестер Эндрюс — как звали вторую?
— Максин.
— Точно. Максин. Пэтти, Лаверн и Максин. В жизни не слышала, чтобы три инструмента звучали так похоже. Но завтра, ясное дело, он должен играть на Пэтти.
Она покачала головой и перешла в кухонный уголок.
— Хочешь чего-нибудь выпить?
— Нет, спасибо, пока не хочется.
— Ты уверен? — Она нервно оглянулась на телефон.
— Абсолютно. Ты разве не собираешься сама позвонить ему?
— А ты не обидишься?
Я покачал головой.
— Знаешь, я, оказывается, чуточку устал. Пожилому мужчине за тобой не угнаться.
Ответить она не успела, потому что зазвонил телефон. Она сняла трубку.
— Да, только что вошла… Нет, лучше привези сюда. Здесь я могу это сделать лучше… Ладно, жду.
Она положила трубку, улыбнулась и пожала плечами.
Она проводила меня до машины, мы легко поцеловались, избегая разговаривать, и я уехал, оставив ее в предвкушении работы. А самому себе предоставил и дальше наслаждаться жизнью.
Но настроен я был скорее на теорию, чем на практику, и поэтому, проехав несколько кварталов, подкатил к станции обслуживания и по телефону-автомату снова позвонил Майло.
На этот раз мне ответил Рик.
— Он только что вошел, Алекс, и сразу же снова ушел. Сказал, что какое-то время будет занят, но чтобы ты ему позвонил. Он взял мою машину и сотовый телефон. Записывай номер.
Я записал, поблагодарил Рика, дал отбой и набрал номер Майло. Он ответил после первого же гудка.
— Стерджис.
— Это я. Что случилось?
— Нашли машину, — сказал он. — Пару часов назад. Недалеко от каньона Сан-Гейбриел — Моррисовская плотина.
— А что с…
— Никаких следов. Только машина.
— Мелиссе сообщили?
— Она сейчас там. Я сам ее отвез.
— Как она держится?