«Жизнь» по-латыни или по-итальянски. Какое-то чудовищное представление об иронии?
Кишечник был зеленовато-коричневого цвета с розовыми пятнами, местами — черными.
Матовая отделка корпуса, некоторые складки, которые говорили, что они сохли некоторое время. В квартире было прохладно, на добрых десять градусов ниже приятной весенней погоды снаружи. Грохот хриплого кондиционера в одном из окон гостиной был неизбежен, как только я его заметил. Шумный аппарат, ржавый на болтах, но достаточно эффективный, чтобы вымывать влагу из воздуха и замедлять гниение.
Но гниение неизбежно, а цвет кожи женщины был совсем не таким, какой можно увидеть за пределами морга.
Несовместимо с жизнью .
Я наклонился, чтобы осмотреть раны. Оба удара были уверенными, без явных следов колебаний, плавно прорезавшими слои кожи, подкожного жира, диафрагмальной мышцы.
Никаких ссадин в области гениталий и удивительно мало крови для такой жестокости. Никаких брызг, струй или отбросов, свидетельствующих о борьбе. Все эти полотенца; ужасно компульсивно.
Догадки заполнили мою голову плохими картинками.
Крайне острое лезвие, вероятно, не зазубренное. Скручивание шеи убило ее быстро, и она была мертва во время операции, окончательная анестезия.
Убийца преследовал ее с достаточной тщательностью, чтобы знать, что на некоторое время она будет в его распоряжении. Достигнув полного контроля, он занялся хореографией: разложил полотенца, заправил и выровнял, добившись приятной симметрии. Затем он уложил ее, снял с нее футболку, осторожно, чтобы она не запачкалась.
Отойдя, он осмотрел свою подготовительную работу. Пришло время для клинка.
А затем начинается настоящее веселье: анатомические исследования.
Несмотря на резню и отвратительную форму шеи, она выглядела мирно. По какой-то причине это делало то, что с ней сделали, еще хуже.
Я осмотрел остальную часть комнаты. Никаких повреждений входной двери или других признаков взлома. Голые бежевые стены обивали дешевую мягкую мебель, покрытую мятой охряной тканью, которая подражала парче, но не дотягивала. Белые керамические лампы-ульи выглядели так, будто их разобьет от щелчка пальцами.
Обеденная зона была оборудована карточным столом и двумя складными стульями. На столе стояла коричневая картонная коробка из-под пиццы на вынос. Кто-то — вероятно, Майло — положил рядом желтый пластиковый маркер для улик. Это заставило меня присмотреться.
Никакого названия бренда на коробке, только ПИЦЦА!, написанная сочным красным курсивом над карикатурой на дородного усатого шеф-повара. Завитки более мелких букв роились вокруг мясистой ухмылки шеф-повара.
Свежая пицца!
Много вкуса!
Ох ля ля!
Мммм, ням!
Приятного аппетита!
Коробка была девственно чистой, ни пятнышка жира или отпечатка пальца. Я наклонился, чтобы понюхать, но не уловил запаха пиццы. Но разложение заполнило мой нос; пройдет некоторое время, прежде чем я почувствую что-то, кроме запаха смерти.
Если бы это было место преступления другого типа, какой-нибудь детектив, возможно, отпускал бы отвратительные шутки о бесплатном обеде.
Детективом, расследовавшим это дело, был лейтенант, который видел сотни, а может быть, и тысячи убийств, но решил некоторое время оставаться на улице.
Я выпустил еще больше мысленных картинок. Какой-то изверг в вычурной курьерской шапке звонит в дверь, а затем умудряется заговорить с собой.
Наблюдая, как добыча тянется к ее сумочке? Ждал идеального момента, чтобы подойти к ней сзади и схватить ее за голову обеими руками.
Быстрый молниеносный поворот. Спинной мозг отделится и всё.
Чтобы сделать это правильно, требовались сила и уверенность.
Это и очевидные доказательства переноса — даже не отпечаток ботинка —
кричал опыт. Если бы в Лос-Анджелесе было похожее убийство, я бы о нем не слышал.
Несмотря на всю эту дотошность, волосы на висках женщины могут быть хорошим местом для поиска ДНК-переноса. Психопаты не потеют
много, но никогда не знаешь наверняка.
Я еще раз осмотрел комнату.
Кстати о сумочках: ее нигде не было видно.
Ограбление как последующая мысль? Скорее всего, захват сувениров был частью плана.
Отойдя от тела, я задался вопросом, были ли последние мысли женщины о хрустящем тесте, моцарелле и уютном ужине босиком.
Звонок в дверь был последней музыкой, которую она слышала.
Я остался в квартире еще на некоторое время, пытаясь что-то понять.
Ужасная ловкость этого скручивания шеи заставила меня задуматься о ком-то, кто занимается боевыми искусствами.
Вышитое полотенце меня смутило.
Вита .
Может, он принес ее, а остальное взял из ее бельевого шкафа?
Ммм. Приятного аппетита. За жизнь .
Запах разложения усилился, мои глаза заслезились и помутнели, а ожерелье из кишок превратилось в змею.
Удав унылый, толстый и вялый после обильной еды.
Я мог бы постоять и сделать вид, что все это понятно, или поспешить наружу и попытаться подавить волну тошноты, поднимающуюся у меня в кишках.
Несложный выбор.
ГЛАВА
2