Александр Александрович Максимов полностью

5. Экспериментальные патологические исследования должны производиться не только над высокоорганизованными животными и преимущественно над млекопитающими, как это обыкновенно делается; необходимо по возможности разрабатывать сравнительную патологию, и добиваться разъяснения тайн болезненных явлений там, где последние гораздо проще и доступнее наблюдению, т. е. у низших позвоночных и даже беспозвоночных животных.

6. Желательно, чтобы русские врачи печатали свои ученые труды не только на русском языке, но и на одном из употребительных иностранных языков – немецком, английском или французском, и притом не в виде кратких рефератов, а по возможности полностью; только этим путем может быть устранено нередко наблюдаемое бесследное исчезновение ценных научных приобретений русской литературы, в ущерб общему прогрессу науки» {13, c. 283–284}.

Остается добавить, что сам А. А. Максимов великолепно исполнил последнее положение своей диссертации, опубликовав полный текст и таблицы рисунков к ней на немецком языке {11}, а также в качестве побочных результатов – свои наблюдения над образованием уродливых форм сперматогенеза в поврежденном семеннике {18}.

Вскоре после защиты диссертации А. А. Максимов получил чин штабного врача [40] и был командирован в Европу для совершенствования в избранной им специальности (патологической анатомии). Такие командировки в то время были обычным этапом для подготовки к академическому званию. Маршрут, по которому предстояло проехать Максимову до него уже в основном «обкатали» врачи-стажеры Д. Н. Сырцов (1897) и Ф. Я. Чистович (1898) [33]. Центральное место в этой командировке занимал немецкий город Фрайбург, лаборатория известного патолога, специалиста по воспалению и автора метода его экспериментальной индукции с помощью стеклянных камер Эрнста Циглера. О том, почему эта лаборатория в периферийном в общем-то университете была так любима стажерами из ВМА и об обстановке в ней в целом выразительно написал в своем отчете о командировке Чистович: «Патологоанатомический институт во Фрайбурге представляет собой то громадное удобство для начинающих изучать заграничное преподавание, что он не переполнен работающими, а факультет имеет сравнительно со столицами, очень немного слушателей, почему материал и лекции гораздо доступнее иностранцу.

Э. Циглер

(„Beitrage zur Pathologische Anatomie und zur Allgemeinen Pathologie“, 1905,December)

Во Фрайбурге я начал посещать курсы, читаемые Ziedler’ом [здесь и далее очевидная опечатка в фамилии Ziegler. В.М.], вскрытия и получил место в его лаборатории для разработки предложенной темы – о регенерации мозговой ткани при нарушении ее целостности. Обстановка лаборатории Ziedler’а оставляет желать много лучшего: все материалы, реактивы, посуда должны приобретаться работающими; аппаратов и клеток мало и они очень примитивны; микроскоп надо иметь свой. Зато помещение обширное, отдельное здание и сам Ziedler уделяет работам, делаемым в его лаборатории, большое внимание. По крайней мере один день в неделю посвящается им на обход всех работающих, на изучение их препаратов; тут намечается план дальнейшего хода исследования и устанавливается точка зрения на полученные результаты» [81, c. 191].

Вообще Фрайбург тогда был мало комфортным для проживания городом, о чем писал В. А. Оппель, изучавший здесь патологическую анатомию примерно в то же время, что и Максимов: «Фрайбург расположен между горами, жара в июле ужасающая, частенько бывают сухие грозы. А окна лаборатории, в которой я занимался, выходили на запад. И вот, когда я работал после обеда, то становилось невыносимо жарко. До такой степени жарко, что однажды я получил солнечный удар: закружилась голова, появилась рвота. […] До такой степени чувствовал себя плохо, что решил отправиться домой, – а жили мы в отеле. Выхожу из института – ни одного извозчика. Да в таких маленьких провинциальных германских городках вообще извозчики наперечет. Пришлось добираться домой пешком и потом отлеживаться в полутемной комнате со спущенными жалюзи» [67, с. 298].