Первое стихотворение цикла: «Река раскинулась» сразу же охватывает нас раскаленным степным ветром. Россия – вихрь, бесконечный, вечный бой; ее грудь пронзена «стрелой татарской древней воли»; в ночной мгле, под испуганными тучами, сквозь кровь и пыль, охваченная «тоской безбрежной», мчится она, истекая кровью, обезумев от ужаса и боли. С каждой строфой движение ускоряется. Строчки разрываются восклицаниями, обращениями, прерывами дыхания.
Степь и мгла, ханская сабля и степная кобылица, всё это – душа России, ее тоска, ее судьба…
Кровь заката – кровь ее сердца:
Об этом стихотворении можно сказать словами Гоголя: «Гремит и становится ветром разорванный воздух».
После вихревого вступления следует торжественно-тихое стихотворение «Мы, сам-друг, над степью в полночь стали». За Непрядвой кричат лебеди; друг говорит воину:
В третьем стихотворении «В ночь, когда Мамай залег с ордою» в темном поле перед Доном, под тихими зарницами, в криках лебедей, воин слышит Ее голос. Она сходит к нему:
И утром, когда двинулась орда:
В этом видении – завершение мистических чаяний певца Вечной Женственности. Рассеялись розовые туманы, окружавшие Прекрасную Даму; в душе народа русский поэт прочитал Ее имя: имя Пречистой Заступницы – Богородицы. Четвертое стихотворение «Опять с вековою тоскою» развивает лирические темы тревоги и тоски:
В темном поле он рыщет на белом коне:
И снова Она кличет его за туманной рекой, и снова молит он:
Пятое – заключительное – стихотворение цикла носит эпиграфом стихи В. Соловьева: «И мглою бед неотразимых ⁄ Грядущий день заволокло».
Сроки приближаются: снова мгла над полем Куликовым, снова непробудная тишина, но сердце узнает «начало высоких и мятежных дней». Оно – готово:
Последнее завершающее слово – «молись».
Во втором стихотворении воин, готовясь умереть «за святое дело», говорит:
«Светлая жена» – Россия:
«Стихи о России» Блока расценивались различно. Много говорилось о его славянофильстве, народничестве, мистическом патриотизме: все эти абстрактные слова отскакивают от его поэзии. Блок любит родину не философской, а личной, эротической любовью. Этой любви открывается «лик нерукотворный», и любовь становится молитвой.
Эпилогом к поэме «На поле Куликовом» служит прославленное стихотворение «Россия» – страстное признание в любви к нищей, темной и прекрасной родине:
Это другая лирическая тональность: Россия уже не «светлая жена», а возлюбленная, «первая любовь». Торжественномолитвенный лад сменяется взволнованными, пылкими признаниями. Не любовь, а влюбленность. Россия – «лес, да поле, да плат узорный до бровей», у нее «разбойная краса». Необычайна последняя, шестая строфа, выпадающая из общего лада стихотворения: после пяти четырехстиший вдруг шестистишие, замедляющее, удлинняющее напев, придающее ему неожиданный резонанс:
