Теперь она «цветет под другими небесами», но, когда наступает весна, он снова «в вихре ее огня, в сияньи ее глаз»:
Цикл стихотворений 1914 года «Кармен», посвященный Л. А. Д., открывается оперной увертюрой, победной и радостной, как музыка Бизе:
Образ реальной женщины Л.А. Дельмас и образ, созданный искусством; романтическая Испания, приснившаяся Мериме; солнечная Севилья, таверна Лиллас-Пастья, сигарная фабрика, табор контрабандистов, бой быков, солдаты, гитаны, тореадоры; кинжалы и розы; и музыка Бизе, сегидильи и фанданго, песни и пляски, кастаньеты и бубны – всё слилось для Блока в
Явление испанской гитаны было подготовлено для него русской цыганщиной. Кармен – блистательное завершение цыганских ночей, «темного морока цыганских песен». В бред и исступление «развязанных страстей» она вносит романтическое очарование латинской грации. Среди хаоса – воплощенная гармония, среди воплей скрипок – «отзвук забытого гимна». Как непохожа на смуглую дикарку Ксюшу эта «царица блаженных времен»!..
Нет больше бормотаний и вскриков, гортанных напевов: поэт одевает свою Кармен в «вешний трепет, и лепет, и шелест», в сладостную мелодию о далекой, блаженной родине. О ней поет он соловьиными трелями, осыпает ее волшебным лунным блеском. Какая томная, изнемогающая музыка в этих строфах:
Он называет ее демоном утра. Дымно-светлый, золотокудрый и счастливый, он таит в себе «рокот забытых бурь».
В ночной таверне Лиллас-Пастья, среди поклонников Кармен, он один не ждет и не требует любви…
Он знает – любовь ее принесет ему гибель:
Поэтому к восторгу влюбленности примешивается суеверный ужас. Как дону Хозе она бросает ему розу, и, как дон Хозе, он знает: его судьба – задохнуться «в хищной силе рук прекрасных».
Цикл «Кармен» увенчивается ликующим признанием в любви («О да, любовь вольна, как птица»). В ритме этого стихотворения звучит насмешливо-страстная мелодия арии Кармен
Четвертая строфа подхватывает мелодию:
Заключительная строфа, замедленная пятой строкой, кончает стихотворение искусным
