Америка, в которую Дейнека приплыл на пароходе в конце 1934 года, отличалась от той, какой мы знаем ее сегодня. Хотя, как это произошло бы и сейчас, иммиграционный инспектор 22 декабря сделал в паспорте Дейнеки отметку о прибытии. Благодаря трансатлантическим перелетам, позволяющим попасть в США из России за те же часы, за которые в наши дни ночной поезд из Москвы в Петербург доставляет пассажиров, Америка приблизилась к нам, но не стала понятнее. В середине 1930-х двум обладателям советских паспортов — художнику и критику — пришлось пересечь бушующую Атлантику в каютах многоэтажного пассажирского лайнера и причалить в нью-йоркскую гавань, где они сошли на американскую землю.
Художник прибыл в Нью-Йорк из Гамбурга пароходом акционерной компании «Hamburg-Amerika Linie» и остановился в гостинице «Prince George Hotel» (14 East 28th Street) в Нижнем Манхэттене. 23 декабря он написал Серафиме Лычевой: «Вчера, 22-го, я, как видишь, приехал в Америку. <…> Океан нас встретил суровато — 16–17 был шторм, как моряки говорят, на 10–11 баллов. Красота. Это целые горы воды. <…> Серо, водяная пыль, на палубе — как на огромных качелях. Публика лежит — чемоданы и стулья гуляют по салонам и каютам»[85].
28 декабря Дейнека пишет новое письмо Серафиме, которая свое детство провела в США: «Видел в Нью-Йорке фото с твоего дома и даже нашел дерево под твоим окном. <…> Здесь тоже художники группируются и… <…> молодежь не только не ходит на выставки почтенных академистов, а просто их не знает. О нашей стране они имеют представление, как о самой молодой, самой модерн — они правы, у нас масса нового — модерн заводов, модерн городов, модерн молодежи. В средней же массе здесь (я говорю о художниках) какая-то тишина, делают мелочи, пустяки. Нет размаха. А размах американский огромен…»[86]
Поездка в Америку в те годы была делом куда более сложным, чем сейчас. Тогда трансконтинентальные авиалайнеры еще не летали через океан. Всё было организовано Всесоюзным обществом культурной связи с заграницей (ВОКС). Паспорт на фамилию «Дейнеко» (!) был выдан за подписью главы ГПУ Генриха Ягоды. Из Москвы следовало ехать через Польшу, Германию и дальше плыть на трансокеанском лайнере. Советский Союз был уже почти закрытой страной, но в эти годы отношения Советской России с Америкой были на подъеме, начавшемся после установления дипломатических отношений между СССР и США в 1933 году.
В поездку Дейнека был направлен организаторами выставки «Советское искусство», которая открылась в Филадельфии и должна была пробыть там два года. Дейнеку сопровождал Осип Бескин — руководитель секции критики Союза художников, автор известных статей о необходимости борьбы с формализмом в живописи. Бескин, родившийся в 1892 году, был опытным партийным цензором, приставленным к Дейнеке то ли для контроля за его поведением, то ли для разъяснения американцам истинного значения его картин. В то время он был еще и главным редактором Государственного издательства изобразительного искусства (Изогиз), главным инспектором Наркомпроса по изобразительному искусству и носил данное ему Виктором Шкловским прозвище «мелкий Бескин». Говорят, что вне идеологических баталий он был человеком не вредным и вполне дружески общался с подвластными ему мастерами кисти. Потом, в годы борьбы с космополитизмом, и сам угодил под каток критики, выбрался из-под него обессиленным и умер в 1969 году почти одновременно с Дейнекой.
Из Москвы Дейнека и Бескин добирались до Гамбурга, чтобы отплыть оттуда, пересечь Атлантику и оказаться в «городе желтого дьявола», как вслед за Горьким клеймили Нью-Йорк советские публицисты. До Гамбурга они добирались через Польшу, и в архиве Дейнеки сохранились польские транзитные визы с пограничными отметками. После прибытия в Новый Свет 2 января 1935 года Дейнека и его спутник выезжают из Нью-Йорка в Филадельфию. Их приезд в США совпал с очередным «медовым месяцем» в советско-американских отношениях — начался «культурный десант» за океан. В Америке побывали писатели Ильф и Петров, а также Московский Художественный театр. За два года до этого были установлены дипломатические отношения двух стран. В Москве находился знаменитый американский дипломат Уильям Буллит, который еще не разочаровался в сталинском режиме и устраивал роскошные приемы для руководителей СССР в своем особняке Спасо-хаус в районе арбатских переулков (говорят, с одного из таких приемов побывавший там Булгаков списал свой знаменитый бал у Сатаны). Буллит, кстати, вернулся в США специально, чтобы участвовать в открытии выставки советского искусства, представлять которую Дейнека и был командирован в США по решению ВОКСа.
