В Америке еще не было политкорректности, в обществе доминировала расовая сегрегация, поэтому с позиций сегодняшнего времени некоторые названия картин Дейнеки назвали бы расистскими. Например, «Негритянский бурлеск» или «Юноша-негр» — очень красивые вещи, но в наши дни их бы наверняка переименовали. В письмах Дейнека также обращает внимание на чернокожих американцев, которых до этого почти не видел: «Негров здесь много, им многим приходится, по-видимому, нелегко. Прекрасные люди, много души. Они поют такие грустные песни, в молельнях приходят в экстаз, по-особенному бешено и ритмично танцуют, а главное — они рабочие», — пишет Дейнека в очередном письме Серафиме[89]. В СССР того (да и более позднего) времени афроамериканцам было принято сочувствовать — достаточно вспомнить фильм «Цирк», где Любовь Орлова прославилась в роли американской артистки цирка, родившей черного ребенка.
Сегрегация в США носила в то время не только расовые признаки, но и половые. В письме Серафиме художник пишет, что «живет в Филадельфии в доме Атлетического клуба, куда женщин не пускают». Эстрадное представление под названием «бурлеск» тоже не существует больше в США, разве что для любителей старомодных шоу на Ютьюбе. Вообще, многие наблюдения и умозаключения Дейнеки об Америке отличаются от заметок и выводов его кумира Маяковского. Впрочем, в отношении к афроамериканцам Дейнека вполне солидарен с поэтом, писавшим, что любой американец, называющий себя белым, «даже еврея считает чернокожим, негру не подает руки; увидев негра с белой женщиной, негра револьвером гонит домой; сам безнаказанно насилует негритянских девочек, а негра, приблизившегося к белой женщине, судит судом Линча, т. е. обрывает ему руки, ноги и живого жарит на костре. Обычай почище нашего дела о сожжении в деревне Листвяны цыган-конокрадов»[90].
Дейнека посещал музыкальные представления и много рисовал как черных, так и белых танцовщиц, певцов, артистов. Его американские рисунки и наброски, запечатлевшие музыкальные шоу, полны кричащего эротизма. Позы, движения, детали одежды, а точнее ее отсутствие на танцовщицах, передает умение Дейнеки пройти по тонкой линии и передать сексуальность без пошлости. Умелой рукой, изящным абрисом рисует Дейнека двигающиеся женские фигуры, которые из-за своей выразительности навсегда остаются в памяти. Дейнека не мог обойти вниманием и американский стриптиз. Самая выразительная и запоминающаяся картина из американской серии — это, конечно же, «Эстрадный танец. США. Бурлеск», где силуэты танцующих женщин, тела которых едва прикрыты тонкими ниточками лифчиков и трусиков с хвостами, представлены как призывные знаки-символы. У центральной подбоченившейся танцовщицы с широкими бедрами лицо искажено полуулыбкой-гримасой, которая явно видится Дейнеке фальшивой. Вместе с тем вся трехфигурная композиция могла бы вполне стать основой для скульптурной группы, по своей пластике изощренной и причудливой.
Образы американок, созданные Дейнекой, всегда вспоминаются, когда смотришь американские фильмы 1930–1940-х годов с Ритой Хейворт и Авой Гарднер: мода, стиль, шляпки, ножки, чулочки, движения переданы художником неподражаемо характерно и похоже. Он всегда обращает внимание на стиль и моду начиная с 1920-х годов и потом, совершая поездки за границу, будь то в Америку, во Францию или в Австрию. Две карандашные зарисовки «Американки» и «Женщина у автомат-ресторана», хранящиеся ныне в Курской картинной галерее, не только композиционно филигранны, но и точно передают вытянутые фигуры американских женщин в одинаковых туфельках.
Серпантины американских хайвеев увлекали художника, но Америка вызывала некоторую настороженность. «Дейнеке доставляло удовольствие мчаться на быстрых машинах по великолепным автострадам США, поглощая в стремительном темпе огромное количество разнообразных впечатлений, единым взором панорамно охватывать большие пространства, видеть землю с разных точек зрения, в самых неожиданных проекциях и ракурсах, — так описывает американские впечатления художника Владимир Сысоев. — Вместе с тем его дорожные впечатления от местного ландшафта непроизвольно смешивались с возникавшими в сознании представлениями о человеческой жизни, текущей в совершенно незнакомых местах по совсем иным социальным законам, чем в его родном отечестве»[91]. Динамика и темп, линия и силуэт — главное, чем пользуется Дейнека, изображая американскую жизнь.
