Видно, что художник с увлечением рисует Америку — динамичную, полную скорости, движения и темпа. Его захватывают несущиеся по хайвеям автомобили, необъятные дали, устремленные ввысь небоскребы. Американские дороги особенно увлекают художника. В письме Серафиме он выражает восхищение широкими, бесконечными серпантинами: для Советской России с ее «курскими ухабами», которые пытался украшать Дейнека в 1920-е годы, всё это выглядело в диковинку.
В воспоминаниях, опубликованных позднее, он отмечает, что в Америке важную роль играет профессия мойщиков окон небоскребов — «примерно, как у нас профессия полотера». «Это люди, которые промывают окна специальными приспособлениями», — рассказывает Дейнека своим соотечественникам, еще незнакомым с феноменом небоскребов. «Стекла, дающие много света, всегда безукоризненной чистоты», — вспоминает художник. По его словам, Америка достигла многого в области бытовых архитектурных удобств: «Бесшумные лифты, эскалаторы, хорошая вентиляция, постоянная воздушная атмосфера». Особо отмечает он новаторскую архитектуру Рокфеллер-центра в Нью-Йорке. «Комплекс состоит из трех сооружений, построенных по треугольнику, в середине которого разбит сад (теперь на этом месте знаменитый каток. —
Но он видит и чувствует изъяны Америки — людское одиночество, социальные противоречия, индивидуализм. Одним из шедевров американской серии по праву считается картина «Скука», написанная в 1936 году. На холсте изображена бледная молодая дама, сидящая в кресле на фоне черного рояля. У нее обнажены плечи, скрещенными руками она прикрывает грудь. Синее легкое платье на бретельках напоминает комбинацию. Глаза полуприкрыты и обращены в никуда. Левая нога в изящной черной туфле на каблуке немного подвернута под себя; этот прием Дейнека часто использовал и раньше в своих образах никчемных женщин — нэпманш или подружек белогвардейцев. На переднем плане художник изображает скульптурный портрет — по-видимому, этой же самой дамы, где ее образ воплощен в явно приукрашенной манере. В. П. Сысоев писал впоследствии, что «за холеным ухоженным лицом его модели вы ощущаете глубокую пустоту, никчемность, которая не дает личной человеческой радости… Несмотря на видимую обеспеченность быта, несмотря на признаки общепринятой внешней красоты, какая это некрасивая жизнь, какое некрасивое человеческое лицо!»[99].
Тему американской скуки, ныне хорошо описанной русскими и советскими эмигрантами, Дейнека почувствовал и уловил очень точно. При всех прелестях Америки он отмечает и другое — то, что «рестораны, вокзалы, стадионы, бассейны, библиотеки голыми пустыми стенами наводят скуку». «Нам нужен цвет, нам нужна красота, сооружения, обращенные к нашему эстетическому чувству и разуму», — пишет художник[100]. Дейнека демонстрирует постоянное внимание к проблемам собственной страны, мысленно обращается к происходящему дома.
Дейнека готовился к написанию картины «Скука» и сделал рисунок цветными карандашами и акварелью гостиной дома Снайдера в Филадельфии. Мастер позволяет себе играть различными художественными приемами, чтобы подчеркнуть упадочность капиталистического общества. Как отмечает Кристина Киаэр, «рисуя портрет госпожи Снайдер, Дейнека сам на время превратился в художника-модерниста, пишущего на потребу нуворишам, даже если он и не работал на заказ»[101].
Посещение США было не только «открытием Америки» для Дейнеки, но и своеобразным открытием Америкой новой Советской России, о которой в США знали очень мало после Октябрьской революции и разрыва дипломатических отношений. Творчество Дейнеки в глазах американцев стало наглядным примером успехов СССР, что так усиленно пытались доказать советские власти. Как пишет И. Ненарокомова, «Дейнека, его творчество были живым доказательством того, что революция как раз вызвала к жизни новые культурные силы, такие как он, бодрые, жизнелюбивые, самобытные таланты»[102]. Как это часто бывает в периоды российско-американских «медовых месяцев», взаимный интерес часто подавляет здравый смысл, а увлечение заокеанской экзотикой кажется необъяснимым. Впрочем, для многих американских левых далекий и непонятный сталинский СССР казался примером для подражания в условиях Великой депрессии и позже.
