Интересно, что для центральной фигуры раненого матроса со связкой гранат ему позировала женщина. В каком-то смысле, это понятно: все мужчины ушли на фронт. Ему никак не удавалось найти подходящей мужской натуры для центральной фигуры композиции, а нужен был крепкий молодой парень. «Тогда мне пришла в голову мысль прибегнуть к женской натуре. Одна из моих знакомых спортсменок с подходящими физическими данными согласилась позировать. Правда, конструкция движения фигуры была уже найдена, но ее следовало тщательно проверить по обнаженной натуре с тем, чтобы избежать какой бы то ни было приблизительности в трактовке тела, пронизанного сильным мускульным напряжением»[156]. Для того чтобы лучше почувствовать и выявить особенности центральной фигуры матроса со связкой гранат, Дейнека делал подготовительные скульптурные этюды из пластилина.
На своей картине-панно Дейнека отображает обстоятельства третьего и последнего штурма Севастополя, начатого немцами 7 июня 1942 года. В книге «Утерянные победы» фельдмаршал Манштейн писал, что семь советских дивизий и три бригады общей численностью 120 тысяч человек оказывали отчаянное сопротивление вдвое превосходящим немецким и румынским силам. Упорная борьба и контратаки защитников Севастополя продолжались более недели. В атакующих немецких ротах осталось в среднем по 25 человек. Перелом наступил 17 июня: на южном участке атакующие заняли позицию, известную как «Орлиное гнездо», и вышли к подножию Сапун-горы. За 18–23 июня, несмотря на переброску пополнения, прибывшего на крейсере «Молотов», все советские войска выше Северной бухты либо были уничтожены, либо сдались после израсходования всех боеприпасов, либо продолжали отбиваться в изолированных укреплениях и укрытиях вроде Константиновского бастиона. 30 июня 1942 года пал Малахов курган. К этому времени у защитников Севастополя стали заканчиваться боеприпасы, и командующий обороной вице-адмирал Октябрьский получил разрешение Ставки Верховного главнокомандования на эвакуацию. План предусматривал вывоз только высшего и старшего командного составов армии и флота и партактива. Эвакуация остальной части военнослужащих, в том числе и раненых, не предполагалась. Поэтому защитники Севастополя знали, что отступать им некуда, и сражались до конца. 4 июля город пал, но остатки окруженной советской группировки сопротивлялись на мысе Херсонес до 8 июля. Немецкие самолеты беспощадно преследовали и топили корабли с эвакуированными, прежде всего с ранеными солдатами; вывезти удалось только 1726 человек.
Рукопашный бой — самое страшное явление при боевых действиях — Дейнека первым в мировом искусстве воплотил с такой страстностью и выразительностью. Он не изображает немцев в карикатурном виде — это страшный враг, от которого пощады не жди. Но и его можно бить, поэтому на первом плане Дейнека помещает тело лежащего на каменных ступенях Севастополя немецкого солдата, истекающего кровью. Русский матрос позади него покачнулся, он еще не повержен, хотя, может быть, это и его предсмертная минута. На втором плане матросы яростно и отчаянно идут в штыки против немцев. Не вызывает сомнения, что Дейнека изображает схватку добра (все матросы одеты в белое) и зла в темно-зеленых германских мундирах. Его часто критиковали за прямолинейность, плакатность «Обороны Севастополя», но на всякого, кто видел картину, она производила сильнейшее впечатление. Залитые огнем пожаров небо и море, бомбардировщик, пикирующий на поле битвы, создают ощущение вселенского ужаса, сопровождающего битву за Севастополь. Мощь натиска врага подчеркивает сюрреалистическая деталь: громадная рука в небе, нацеливающая немецкий штык в сердце осажденного города. Да, моряков вот-вот сбросят в море, но они не сдаются, сопротивляются до конца. Вот она, живая иллюстрация к приказу Сталина «Ни шагу назад!».
