Образ раненого матроса со связкой гранат, который является центральной фигурой композиции, навсегда станет моделью, прототипом для последующего изображения героев Великой Отечественной войны. По образу и подобию моряков-севастопольцев Дейнеки эти образы будут создавать многие советские художники. В настоящее время картина хранится в Государственном Русском музее в Санкт-Петербурге. «Своей „Обороной Севастополя“ Дейнека вписал принципиально новую страницу в историю мировой батальной живописи», — пишет В. П. Сысоев[157]. Интересно, что некоторые искусствоведы отмечали схожесть между картиной Дейнеки и батальной живописью Третьего рейха — в частности, сравнивали ее с полотном Фрайтага «Гранатометчик в бою». Сходство двух главных фигур на картине, конечно, есть, но немецкое полотно по размеру и масштабности композиции, безусловно, уступает картине Дейнеки. К тому же трудно представить, что советский мастер в годы войны мог ознакомиться с изделием немецкого пропагандиста — а если бы и мог, то наверняка счел бы ниже своего достоинства хоть в чем-то на него ориентироваться. Подобные предположения — всего лишь провокация, еще одна попытка сблизить (а то и отождествить) искусство Дейнеки с «тоталитарным искусством» Третьего рейха.
«„Оборона Севастополя“ органично встала в один ряд с такими шедеврами мировой живописи, как античная мозаика из Неаполя „Битва Александра Македонского с Дарием“, новгородская икона конца XV века „Битва новгородцев с суздальцами“, панно тосканского мастера Раннего Возрождения Паоло Уччелло „Битва при Сан-Ремо“, композиции Василия Сурикова „Переход Суворова через Альпы“ и „Покорение Сибири Ермаком“», — писал В. П. Сысоев. Дейнека не скрывал, что на «Оборону Севастополя» его вдохновляли картины Сурикова и «Сдача Бреды» Веласкеса, которые построены на противопоставлении двух масс, стремящихся к центру. «Но разве ясная архитектоника помешала насытить психологизмом персонажи этих картин? Разве внутреннее напряжение в целом и индивидуальная характеристика персонажей снижены стройной композицией этих картин?» — вопрошал художник[158]. Он называл «Оборону Севастополя» картиной сложной по типажу, что «дает материал для ее фрагментирования». Это означает, что каждый фрагмент можно рассматривать как отдельное произведение.
По своей выразительности картина «Сбитый ас» равновелика «Обороне Севастополя», хотя и уступает ей по размеру. На ней, в отличие от многофигурной севастопольской композиции, только один персонаж — немецкий летчик, у которого не раскрылся парашют, и он стремительно падает с небес на металлические надолбы. Дейнека заново обращается к теме полета. Для него теперь это не только романтика взлета ввысь, как это было в картинах 1930-х годов, но и падение оземь. Падающий пилот инстинктивно пытается загородить голову рукой, прикрываясь от страшного удара о стальные заграждения. Дейнека стал первым художником времен войны, который столь точно выразил неотвратимость возмездия агрессору, пришедшему на чужую землю. Гибель вражеского летчика Дейнека изображает без всякого сочувствия или жалости: страшный безжалостный реализм неизбежного поражения восхитительно передан им. Иногда эту картину называют «символом возмездия». В этой картине Дейнека с присущей ему интуицией художника передал грядущий крах Третьего рейха, начало которому было положено в полях под Москвой. В апреле 1943 года Союз художников присуждает Дейнеке первую премию за картину, которая тогда называлась «Сбитый немецкий ас».
«Случайно или нет, „Сбитый ас“ композиционно почти повторяет „Парашютиста над морем“ 1934 года. И тут и там крупная сильная мужская фигура, оторвавшаяся от самолета, несется в стремительном падении… Но в „Парашютисте“ взмывает ввысь серебряный планер и парит в свободном полете над синим простором моря свободный как птица. Человек, — пишет о картине Мария Чегодаева. — Случайно так вышло или нет, но у советского парашютиста 1934 года и немецкого летчика 1941 года одно и то же лицо. Лицо рабочего, спортсмена — характерный тип человека ХХ века, каким представляло его искусство. В чем-то неуловимо напоминающее лицо самого молодого Дейнеки»[159]. Действительно, художник обладал выдающейся способностью передавать характерное для своего времени, но далеко не всегда был удачным портретистом — мастером психологического портрета его не назовешь.
В феврале 1944 года картины Дейнеки «Оборона Севастополя» и «Сбитый ас» выдвигаются на Сталинскую премию. На пленарном заседании комитета по Сталинским премиям при СНК СССР в области литературы и искусства от 18 февраля 1944 года во МХАТе присутствуют видные деятели советской культуры: А. А. Фадеев, И. М. Москвин, А. М. Герасимов, И. Э. Грабарь, А. И. Довженко, В. И. Мухина, С. Д. Меркуров, М. Б. Храпченко. Нетрудно представить себе, что корифеи отечественного искусства должны были подготовить решение, которое в конечном счете будет принимать сам Сталин. Последнее слово будет за ним, а пока проводилось обсуждение.
