Он подает апелляцию и снова погружается в работу. Последние совместные работы с Маке — две драмы по мотивам «Монте-Кристо»: «Граф де Морсерф» и «Вильфор», одна фантасмагория под названием «Вампир» — воспоминание о том времени, когда они встретились с Нодье на его спектакле и тот освистал пьесу. И прежде всего — «Клевский Олимп», несправедливо забытый обширный и превосходный роман, в котором на сцену выведены театральные круги начала XVIII века. Кроме этих работ, а также двух пьес в сотрудничестве с другими авторами, Александр все остальное пишет один. Поскольку мемуары как жанр налогом не облагаются и Жирарден, следовательно, в объеме их не ограничивает, Александр принимается за свои воспоминания, это начало труда, который, будь он даже единственным, принес бы автору звание великого писателя. Постоянная смена регистра, развитие исторических сцен и живые зарисовки, и перед нами «Драма девяносто третьего», исследование событий от октябрьских дней 1789-го до падения Робеспьера. Народ, народ, у всех революционных трибунов одно это слово на устах, но сам-то народ, как заставляет себя услышать? И начиная с какого времени пытается он во Франции взять слово? Вне всякого сомнения, и как Александр уже писал об этом в своей записке министру Коммерции и в письме к Гюго, с того самого «дня, когда некий человек крикнул КОММУНА, то есть СВОБОДА на площади Камбре» в 957-м, и было бы интересно проследить за превратностями в развитии этого понятия с этого момента до кануна Великой французской революции.
Испробовав куртизанок и актрис, младший Дюма перестает пользоваться отцовской моделью и переходит к русским княгиням. Он — любовник графини Лидии Нессельроде, так называемой дамы в жемчугах, но известность принесет ему другая дама — с камелиями, и он как раз работает над пьесой с этим названием по мотивам собственного романа. В марте 1851 года граф Нессельроде узнаст о веселой жизни своей жены в Париже и вынуждает ее вернуться в Москву[105]. Младший Дюма решает ехать вслед за своей дамой в жемчугах, но у него нет денег. Александр дает ему то немногое, что имеет, плюс вексель и будет снабжать его на протяжении всего пути. И мы бы даже не узнали об этой интрижке младшего Дюма, если бы она не дала повод Александру помириться с Жорж Санд, талантом которой он восхищается, и это его право. По приказу Нессельроде, младший Дюма задержан на границе Польши, находящейся под русским владычеством. В Силезии один крупный коммерсант показывает ему письма Санд к скончавшемуся двумя годами раньше Шопену, переданные ему сестрой умершего на хранение. Младший Дюма сообщает об этом старшему, а тот — Жорж Санд. Она просит изъять ее переписку, младшему Дюма удается это сделать, она сожжет письма, но ее отношения с Александром, главным образом эпистолярные, станут теплей.
Поистине нужно было дождаться полного финансового краха, чтобы заставить Александра отказаться от охоты. Пока что он собирается на охоту в Морман, в окрестностях Мелена в обществе графа д’Орсе, нового своего «сердечного друга», которому посвятит свои «Мемуары» и который умрет меньше чем через год после того, «еще такой молодой! такой красивый и всегда элегантный!»[106] Другой участник охоты — герцог Гиш, племянник Орсе и сын герцогини де Грамон, все эти аристократические имена как будто вышли из романов Александра, этим романам они и обязаны тем, что сохранились для потомства. Открытие охоты в сентябре, и однажды вечером Александр пропускает последний поезд в Париж и вынужден заночевать в Мелене. У него с собой черновик «Ромула», одноактной комедии Поля Бокажа, племянника известного актера, и Октава Фёйе. И всю ночь он посвятил ее переписыванию. «В семь утра написал я слово КОНЕЦ, блаженное слово, которое для меня означает всегда лишь начало следующего тома». Пьесу тотчас же приняли в Комеди-Франсез, однако поставили лишь в январе 1854-го. Эти удручающие сроки заставят Александра закончить его «одиссею в Комеди-Франсез»[107]: «Так закончилось мое путешествие. Улисс странствовал лишь десять лет; я странствовал на десять лет дольше, чем Улисс; но, правда, у меня было перед ним преимущество, что я так и не вернулся к Пенелопе».
