Александр I полностью

В Борго по высочайшему указу собралось собрание представителей сословий Финляндии. Александр почтил собрание своим личным присутствием. 16 марта он произнес перед депутатами речь, в которой, между прочим, сказал:

— Я обещал сохранить вашу конституцию, ваши основные законы; собрание ваше здесь служит ручательством моего обещания.

Царь провозгласил сохранность для финнов их религии, законодательства, прав и привилегий каждого сословия. Финляндия становилась самой свободной частью империи.

19 марта Александр посетил Або, въехав в город через триумфальную арку с выбитой на ней надписью по-шведски: «Александру I, войска которого покорили край и благость которого покорила народ». 25 марта царь вернулся в Петербург. Перемирие было прекращено и военные действия возобновились. Главнокомандующим русских войск в Финляндии был назначен Барклай де Толли, который, по словам царя, час от часу все более ему нравился. Мир со Швецией был подписан только в сентябре.

«Вся Европа восстанет на него. Чем крепче он сковал народы, тем страшнее будет взрыв. Верьте мне: если мы только продержимся, Франция падет, истощенная своими победами», — говорил в 1806 году, после Йены, прусский генерал Блюхер.

В 1808 году это время еще не наступило. «Солнце Аустерлица» еще раз блеснуло Наполеону, но на этот раз — из-за грозовых туч.

Из Эрфурта французский император двинулся в Испанию, рассчитывая, что ему понадобится не больше трех месяцев на ее усмирение. Французская армия, численность которой была доведена до 250 тысяч человек, нанесла испанцам страшное поражение при Бургосе (10 ноября), а затем в двух сражениях добила регулярные части повстанцев. Восстановив в Мадриде власть своего брата, император бросился на северо-запад полуострова, бешено преследуя английскую армию генерала Джона Мура. Однако в первых числах января тревожные известия из Франции заставили его приостановить преследование и вернуться в Париж, чтобы дать отпор другим врагам.

После его отъезда последним крупным успехом французов стало взятие Сарагосы, ознаменованное грандиозной трехнедельной резней на улицах города. Каждый дом был превращен испанцами в крепость, на французские штыки бросались даже женщины и дети. К 27 января 1809 года город почти обезлюдел: в домах и на залитых кровью улицах осталось лежать до 20 тысяч солдат гарнизона и больше 32 тысяч мирных жителей. Вступив победителем в этот страшный некрополь, маршал Ланн, руководивший осадой, с горечью воскликнул: «Какая война! Быть вынужденным убивать столько храбрых людей или пусть даже сумасшедших людей! Эта победа доставляет только грусть!».

Но на место уничтоженной испанской армии встали тысячи партизан, которые начали по всей стране герилью — «маленькую войну» против французов, стоившую им двух «больших» войн. Очень скоро самые дальновидные из французских генералов постигли истину: «Очень легко разбить испанцев, но победить их невозможно, потому что невозможна никакая с ними правильная война. Становясь длительной, такая война разлагает войско и закаляет народ» (генерал Тьебо). Закончить войну в Испании к весне не получилось. Одна из французских депеш, относившаяся уже следующему, 1810 году, описывала здешнюю ситуацию так: «У Франции более 220 тысяч войска в Испании, а французы господствуют только в тех пунктах, где стоят их войска. Не заметно никакого улучшения в общественном мнении; никакой надежды на успокоение умов, на привлечение вождей, на покорение народа. Новые силы еще идут к Пиренеям… 300 тысяч человек будут еще пущены в ход и, может быть, погибнут в этой губительной войне. И, по мнению людей самых осведомленных, самых преданных, наиболее решившихся содействовать целям императора, ему не удастся покорить полуостров со всеми силами своей империи».

Вместо того, чтобы использовать испанский контингент Великой армии для устрашения Австрии и Пруссии, Наполеону пришлось думать о новых подкреплениях для него. Испания поглотила 300 тысяч солдат — лучшую часть Великой армии. С этого времени Наполеон мог сражаться за Рейном только одной рукой.