Следуя инструкции Наполеона, Нарбонн собирался еще разузнать о положении дел в русской штаб-квартире. Но наутро третьего дня его пребывания в Вильне к нему пришли сразу несколько человек из царской свиты
Нарбонн возвратился к Наполеону в Дрезден с известием, что русская армия не тронется с места. Решимость Царя сражаться до полной победы над французской армией была воспринята с изрядной долей иронии: «Император Александр, по-видимому, готов к тому, чтобы проиграть две или три битвы, но он прикидывается, будто он решился, если понадобится, продолжать биться в Татарии».
Слова Нарбонна вдохнули в Наполеона уверенности. Итак, никаких неожиданностей не будет. Он полностью владеет инициативой. Сразу за Неманом его ждет генеральная баталия с русскими, которая ввиду подавляющего превосходства в силах станет новым Аустерлицем. Война закончится в несколько недель.
Он думал теперь не о России — его мысленный взор устремлялся дальше, за пустынные степи Средней Азии. «Теперь пойдем на Москву, а из Москвы почему бы не повернуть в Индию? — делился он с Нарбонном своими мыслями. — Пусть не рассказывают мне, что от Москвы до Индии далеко! Александру Македонскому от Греции до Индии тоже было не близко, но ведь это его не остановило? Александр Македонский достиг Ганга, отправившись от такого же далекого пункта, как Москва… Предположите, Нарбонн, что Москва взята, Россия повержена, царь пошел на мир или погиб при каком-нибудь дворцовом заговоре, и скажите мне, разве невозможен тогда доступ к Гангу для армии французов и вспомогательных войск, а Ганга достаточно коснуться французской шпагой, чтобы это здание меркантильного величия Англии обрушилось».
16 мая император выехал к передовым частям Великой армии, захватив с собой карты Турции, Средней Азии и Индии.
В эти дни старый граф Семен Романович Воронцов писал сыну из Лондона: «Вся Европа ждет с раскрытыми глазами событий, которые должны разыграться между Двиной, Днепром и Вислой. Я боюсь только дипломатических и политических событий, потому что военных событий я нисколько не боюсь. Даже если начало операций было бы для нас неблагоприятным, то мы все можем выиграть, упорствуя в оборонительной войне и продолжая войну отступая. Если враг будет нас преследовать, он погиб, ибо чем больше он будет удаляться от своих продовольственных магазинов и складов оружия и чем больше он будет внедряться в страну без проходимых дорог, без припасов, которые можно будет у него отнять, окружая его армией казаков, тем больше он будет доведен до самого жалкого положения, и он кончит тем, что будет истреблен нашей зимой, которая всегда была нашей верной союзницей».
Возможно, под влиянием подобных настроений, генералы и флигель-адъютанты, окружавшие Александра, вели себя так, будто они находятся на маневрах или в веселой командировке. Единственным их желанием было упросить государя разрешить устроить бал. Сдавшись на их настойчивые просьбы, Александр наконец дал свое согласие. Местом бала было выбрано имение Закрет, принадлежавшее Беннигсену. При подготовке к балу случилась странная история. За неимением в господском доме большой залы, местному архитектору поручили соорудить в саду деревянную галерею. Накануне бала, назначенного на 12 (24) июня, Александр получил записку, в которой неизвестный доброжелатель предупреждал его о том, что галерея выстроена с таким расчетом, чтобы обрушится на гостей во время танцев. Александр поручил де Санглену[92] осмотреть постройку. Едва де Санглен успел приехать в Закрет, как крыша и стены галереи рухнули на его глазах; остался стоять лишь помост для танцующих. Хватились архитектора, но оказалось, что он скрылся.
Когда де Санглен доложил Александру о случившемся, царь задумчиво покачал головой:
— Так это правда… — И тут же, воспрянув, добавил: — Поезжайте и прикажите помост немедленно очистить: мы будем танцевать под открытым небом.
Общество собралось в саду, где под цветущими померанцевыми деревьями уселись дамы, а около них встали мужчины. Возле уцелевшего помоста был накрыт большой стол. Вечер был тихий, небо слегка подернулось облаками; толпы приехавшего из города народа бродили по саду и вдоль реки.
В восемь часов приехал Александр. Он был очень хорош в мундире Семеновского полка, с синим воротником, оттенявшим белизну его лица. Царь приветствовал мужчин и любезно поздоровался с дамами, которых обязал не вставать.