Через три дня т. е. двадцать девятого декабря, Настя очнулась в палате. Открыла глаза и увидела своих родителей. Отец спал, а мама сразу подошла к ней. Настя спросила шёпотом и с беспокойством:
— Как там Саша?
— Жив. — поспешила она с ответом, чтобы успокоить дочь. — Не переживай, он будет жить, но пока не очнулся. А ты как?
— Я в порядке, только…
— Чувствуешь тревогу за Сашу. — договорила за неё мама. — Я знаю. Ты на папу не обижайся.
— Мама, я его боюсь. Я не смогу поступить, как он требует. Мне нравиться Саша, и, если папа запретит с ним встречаться, я убегу из дома.
— Ты не бойся его. Я на твоей стороне, и тебе не надо стесняться, когда говоришь со мной. Я знаю, что у тебя за чувство — это любовь.
Настя была рада, что мама её хорошо понимает. Но то, что я до сих пор не проснулся, её сильно волновало.
На следующий день её пустили ко мне. Я был уже в палате. Там была моя мама. Настя вошла в палату и увидела моё неподвижное тело. Я лежал, как бревно, единственное отличие было в том, что я дышал. Настя не смогла не прослезиться, глядя на меня. Настина мама позвала мою маму поговорить, оставив Настю со мной наедине.
Настя подошла к кровати, где я лежал, и села на стул. Взяла мою руку, и погладив её, нежно приложила к своей щеке. Где-то вдалеке я почувствовал её прикосновение.
— Привет, Сашуля. Я знаю, — начала говорить Настя, — ты меня слышишь, просто не можешь отреагировать. Я верю, что ты скоро очнёшься и мы сможем поговорить. Я буду приходить к тебе каждый день. Возможно, ты сейчас чувствуешь моё присутствие. Помнишь мои слова: «Я не представляю себе жизни без тебя». Я тебя очень сильно люблю. Выздоравливай поскорей. Я так хочу тебя снова обнять! Ну что ж, мне пора уходить в свою палату. Меня сегодня заберут домой. Пока.
Она ещё раз взглянула на меня в надежде, что я хоть пальцем пошевелю, но я лежал неподвижно.
Всю первую ночь дома, она не спала. Всё думала обо мне и молилась, чтобы я скорее очнулся.
Утром в комнату зашёл отец. Настя испугалась, что он будет её ругать.
— Доброе утро, доченька. — начал он.
— Доброе.
— Ты прости меня за то, что было в больнице. Просто, когда я увидел, что ты снова плачешь, я не выдержал. Просто подумай, нужен тебе Саша, из-за которого ты всё время плачешь?
— Папа, если ты посадишь меня под замок, я буду чувствовать себя ещё хуже.
— Я не против вас. Я не хочу, чтобы ты плакала.
— Я не буду плакать, но у нас… — Настя хотела сказать: «Есть враги…», но передумала. — Не всё так, как хотелось бы. — быстро придумала Настя. Надо было ведь что-то договаривать, раз заикнулась.
Она даже не знала, кто и за что меня избил, но предполагала, что это по наводке Лены. «Мы всё ровно, — думала она, — будем вместе тебе назло». Настя решила, что после каникул найдёт Лену через Нику и поговорит с ней.
Сегодня уже новый год. Настя решила, что встретит его со мной, пусть в больнице, но со мной.
— Настя, — сказала её мама, — к нам сегодня придут праздновать Вороновы. — это семья, с которыми дружит наша семья.
— Мам, извини, мне не до праздника. Я пойду к Саше и там встречу новый год. Вместе с ним и его родителями.
— Ладно. Только будь осторожна.
В обед Настя пришла ко мне. Мои родители дежурили по очереди, но в этот день они оба были со мной. Настя зашла в палату, поздоровалась с моими родителями и села на стул рядом с моей кроватью.
Ты сидишь со мной рядом, глядишь в мои закрытые глаза, вспоминая их цвет, гладишь мою руку, которая недавно нежно обнимала тебя, глядишь на разбитую губу, на уста, из которых недавно услышала признание в любви, и надеешься, что именно сегодня произойдёт чудо, я открою глаза и нежно скажу: «С Новым годом, Настенька!»
Уже вечер, наступает новый год. Вы втроём сидите рядом со мной.
— Настя, а ты домой не пойдёшь встречать Новый год? — спросила моя мама.
— Если вы не против, я останусь здесь. — сказала Настя. — Мне сейчас не до праздника.
— Конечно, можно. Ты спасла жизнь нашему сыну. Я тебе очень благодарна. А как ты узнала, где он?
— Я не знала. — Настя застеснялась и прошептала. — Я почувствовала. — сказала она и сразу покраснела.
— Настя не бойся слов. Я знаю, что Саша любит тебя. Он мне это не говорил, я его заметила по его поведению. Так что не стесняйся.
В двадцать один час в палату заходит Людмила Сергеевна.
— Мама. — удивилась Настя. — Что-то случилось?
— Нет. Просто я не могу праздновать, когда моя дочка грустит. Я тоже тут побуду, если Вера Валерьевна и Павел Михайлович не против.
— Нет, конечно. — сказал отец. — Присаживайтесь.
Настя сидела, держа мою руку и шепча мне:
— Ну, вот, Сашенька, наступил новый год (часы, как раз пробили двенадцать) я тебя поздравляю и желаю, чтобы ты поскорее очнулся и выздоровел.
Я уже слышал это, как сквозь туман. Всю эту ночь она просидела со мной, не отрывая от меня глаз. Я чувствовал ей руку, щёку, которая она прикасалась к моей руке. Мне тоже хотелось её обнять, сказать ей нежные слова, но я не мог. Моя душа радовалась, что я по немного прихожу в себя.
Так полетели дни. Настя каждый день приходила ко мне и говорила со мной.
***
