— Пошли за мной! — пока мы шли за Олей, она нам рассказывала, куда нас ведёт. — В техникуме есть кладовая, которой никто не пользуется. Сейчас семь тридцать. — сказала она. — У вас сорок минут. Ничего, кроме этой кладовой, предложить не могу.
— Спасибо большое. — сказала Настя.
Мы зашли в кладовую. Оля осталась сторожить с наружи. Как только закрылась дверь, мы бросились в объятья друг другу. Нам было горячо, у обоих по щекам текли слёзы, слёзы безумного счастья. Мы гладили друг друга по спине и ощущали бесконечное тепло. Сначала мы молчали не в силах говорить.
— Я боялась, что мы больше не увидимся. — шептала нежно Настя.
— Я тоже, я не хочу тебя потерять.
— Я тоже, я не представляю себе жизни без тебя.
— Настенька — ты мой воздух!
Мы не могли больше говорить. У нас не было слов, нас переполняли чувства. Тут Ольга стукнула в дверь. Сорок минут для пролетели как мгновение.
— Сегодня, в тоже время, в том же месте? — спросил я.
— Да. — нежно ответила Настя.
Мы опять крепко обнялись. У Насти было чувство, что я в последний раз с ней рядом.
Мы вышли из кладовой и пошли на пару. Все три пары мы просидели, думая о свидании. После занятий я пошёл домой и по дороге купил цветы. Настя по дороге домой разговаривала с Олей.
— Оля, у меня плохое предчувствие. — с беспокойством сказала Настя.
— Брось, у вас весь вечер впереди. Думай о хорошем.
— Я боюсь, Оля. Я ещё никогда не чувствовала такое беспокойство, и оно связано с Сашей.
— Успокойся. Ты просто волнуешься.
Они разошлись по домам.
Я вышел пораньше, чтобы прийти к дубу и подождать Настю там. За домом, где я проходил, были гаражи. Вдруг из кооперативов гаражей я услышал голос, просящий о помощи:
— Помо-гите, убивают!
Я остановился, повернулся и пошёл на голос. «Не ходи. — сказал мне внутренний голос. — Это блеф». Я проигнорировал свой внутренний голос и пошёл туда, где звали на помощь. Я оказался в тупике. Хотел вернуться, но тут передо мной выросли два «буйвола». Я развернулся, чтобы уйти. Но возле гаража № 72 я увидел Андрея Коровку, по кличке «Чёрный». Он — выпускник нашей школы, на три года старше меня. Я слышал, что он пошёл по бандитской дорожке. Он был с незнакомой мне дамой.
— Браво, Саша. — начал вальяжно Андрей. — какое благородство. Вот ты и попался.
— Тебе тоже не хворать. — сказал я без капли страха. — Расскажи, где я тебе дороге перебежал?
— Не мне. Нашей общей знакомой, догадываешься кому?
— Лене Гладовой, а тебе что за интерес? Любишь — бери, я её, с не давних пор ненавижу.
— Вот именно. Кто же так с девушкой обходиться. Где твои манеры? Угрожаешь?
— Пусть не мешает жить.
— Ну, что ж, я научу тебя манерам.
Я сжал кулаки…
В это время Настя пришла к дубу. Увидев, что меня нет, её сердце забилось в бешеном ритме. Она знала, что просто не прийти я не мог, значит, со мной беда. Да, она знала, это предчувствие беды. Настя побежала к моему дому. Я мог быть где угодно. Она шла по зову сердца. Её подгонял страх за меня.
Мы же продолжали разговор:
— Может, по мирному? — предложил я.
— Да. Такой вариант предусмотрен. Ты мне сейчас скажешь, я не люблю Настьку, я люблю Лену, и идёшь домой. Тогда я тебя отпускаю.
— Драка до смерти? — спросил я.
— Нет, до полусмерти. Не бойся, убивать я тебя не собираюсь. Просто выбью из твоей памяти имя Насти и всё.
— Только дерёмся честно, один на один, и ниже пояса не бьём.
— Хорошо, ребята, отойдите.
Мы начали наносить удары друг другу. Мы друг другу разбили губы в кровь. Подбежали его «шестёрки». Началась драка — трое против одного. Моя красная роза лежала в снегу. Мне ударили по спине, потом в пах, я упал на четвереньки. Меня «буйволы» подняли на колени. Ко мне подошёл «Чёрный», наклонился и сказал:
— Слова?
Изо рта капала кровь, но я мог говорить. Собрав, все силы я сказал:
— Мразь, хоть режь на куски, я люблю Настю!
Я напрягся и приготовился к удару. Он вытащил нож и ударил меня в живот и сразу вытащил его. Меня отпустили «буйволы» и я упал, в глазах потемнело. Напоследок я услышал слова «Чёрного»:
— Всё пошли.
Я приоткрыл глаза и, превозмогая боль, из последних сил, цепляясь в заснеженную дорогу, полз к выходу из гаражей. Одной рукой я зажимал рану, чтобы потерять как можно меньше крови. Хотелось кричать от боли, но я полз, повторяя про себя: «Настенька, я тебя люблю!» Эта фраза помогала мне ползти и не поддаваться боли. Внутри всё горело, но пока я был в напряжении, боль ощущалась не очень сильно. Вот я дополз до последнего гаража и, прислонившись к стене лицом, поднял руку, и с трудом написал три вечных слова: «Я тебя люблю!»
— Ну, вот и всё. — с трудом сказал я.
Настя пробегала как раз мимо, но остановилась и повернула голову.
— Не-е-е-т!!! — закричала она на всю улицу, увидев меня в крови.
Она подбежала ко мне вся в слезах. Какой-то мужчина сразу вызвал скорую помощь. Настя встала рядом со мной на колени. Я одной рукой прижимал рану, вторая лежала на земле. Она взяла мою руку, которая тоже была в крови, и приложила к своей щеке, по которой текли слёзы, жгучие слёзы горечи.
— Не плачь. Я тебя люблю! — кое-как выговорил я.
