Глаза мои закрывались, но я себя пересиливал, чтобы ещё хотя бы раз взглянуть на мою Настеньку. Она приложила меня к себе, и говорила сквозь поток слёз:
— Сашенька, я тебя тоже очень люблю. Ты только свои глаза не закрывай. Скоро скорая приедет и тебе станет легче. Тебе больно, Сашуль?
— Когда ты рядом, не очень. — сказал я так, чтобы не делать ещё больнее Настеньки.
Она знала, что я чувствую сильную боль. Машины скорой помощи всё не было, и Настя решила посмотреть, что я скрываю рукой. Прислонила меня к стенке гаража, и как только прикоснулась к руке, пытаясь её аккуратно приподнять, я сразу попросил:
— Не надо. — я не хотел, чтобы она слышала мой стон.
— Сашенька, я только хочу тебе помочь. Тебе же сейчас очень сильно больно, я знаю. Не надо держать её в себе. Покричи, не сдерживай стон, не стесняйся меня.
Но я молчал, стиснув зубы. Она осторожно взяла мою руку и посмотрела на рану.
— М-м. — совсем тихо простонал я.
— О ужас. — в испуге крикнула Настя. Она увидела в области живота след от ножа. — Бедный мой, да как же ты это вынес? Они же могли тебя убить.
— Успокойся, Настенька. У них это в планах не было. Всё хорошо. — успокаивал я её.
Было уже темно, она увидела, что изо рта у меня сочиться кровь. Она вытащила из своей сумочки маленький платочек и впервые прикоснулась к моим губам. Осторожно вытерла кровь и увидела, что верхняя губа разбита.
Настя сидела рядом со мной, прижав меня к себе, она чувствовала, как мне больно. Глаза мои закрывались. Настя вытирала кровь с моего лица, которая сочилась изо рта. Я из последних сил прошептал Настеньке:
— Настенька, обними меня. Я устал. Прости.
Настя поняла, что я хочу закрыть глаза. Она осторожно обняла меня, боясь, причинить мне боль. Я снова почувствовал, уже знакомое мне тепло. Закрывая глаза, я увидел огни машины скорой помощи. А Настя, своим ласковым голосом, говорила мне:
— Сашенька, только прошу тебя, не закрывай глаза. Держись, вон уже скорая едет. Не спи. Я всегда, слышишь, всегда буду рядом.
Скорая приехала. Меня положили на носилки, но я уже ничего не слышал, я заснул в её объятиях, в её, таком родном тепле, и под ей ласковый и нежный голосок.
— Вы с нами поедите? Вы ему кто? — спрашивала доктор у Насти.
— Да, поеду с вами. Я его друг. — отвечала Настя сквозь поток слёз. — Что с ним? Ведь он не… — она не могла даже думать об этом.
— Нет, милочка. — поспешила успокоить её доктор. — Не беспокойтесь, он живой. Ваш друг сильный человек. Поехали.
В больнице меня сразу повезли в операционную. Пока везли, я пришёл в себя, открыл с усилием глаза и увидел по одну сторону доктора, а по другую — свою «жизнь» — Настеньку. Я сказал, глядя ей в глаза.
— Успокойся, со мной всё будет хорошо.
И снова отрубился, но всё же слышал, что ответила Настя:
— Да, конечно, Сашуль, не волнуйся.
Мы скрылись в операционной, куда посторонним вход запрещён.
Настя осталась ждать наших родителей и вести обо мне. Она сидела, горько плача и вспоминала о том: как мы познакомились, как первый раз я её пригласил на свидание, как впервые обнялись, почувствовав родное тепло, словно нас обнимала мама, как танцуя, я к ней несмело прикасался, как бросила в лицо нежный цветок красной розы, как упал пред тобой на колени, воскликнув: «Ты у меня одна!» Как в маленькой кладовой мы стояли, обнявшись, и шептали друг другу нежные слова. Как превозмогая боль, я признался ей в любви, сказав три вечных слова: «Я тебя люблю!». Теперь она сидела и молила бога об одном, чтобы я выжил.
Через пол часа приехали наши родители. Настя сидела прям у двери операционной и первыми увидела своих родителей. Они подбежали к Насте.
— Настя, Настя, дочка. — начала Людмила Сергеевна. — Что случилось? Почему ты тут?
— Мамочка, — всё так же плача говорила Настя. — Сашу ударили ножом, и он чуть не… — она не могла выговорить это слово.
Мать прижала её к себе, а её отец, выходя из себя, сказал:
— Опять ты бегала к нему на свидание? Я же запретил.
— Папа, его ударили ножом, ты понимаешь, ножом! — уже с истерикой говорила Настя. — Ты про свидания, а он может умереть. — после этого слова она почувствовала сильный укол в сердце и сжалась от боли.
Тут пришли мой родители, и Людмила Сергеевна, со слов Насти, начала рассказывать им, что случилось со мной. Виктор Михайлович взял Настю за руку и потащил к машине.
— Пап, нет. Я не хочу, я не пойду! — кричала Настя.
— Я сказал, пошли! — крикнул на неё отец. — Тебе мало слёз, ты опять рыдаешь, и снова из-за него. Когда он выздоровеет я ему добавлю.
Тут подбежала её мать и начала отнимать дочь.
— Отпусти её. Отпусти дочь, ты не видишь, ей и так плохо.
Настя вырвалась из рук отца и села на скамейку. Она волновалась сегодня очень сильно и чувствовала укол в сердце уже несколько раз, и вот опять, она вся сжалась. Плакать уже не могла. Она прислонила голову к стене и прошептала: «Сашенька, я тебя люблю!» Закрыла глаза и расслабилась.
Так закончился этот день. Самый тяжёлый день для нас.
***
