Насте было стыдно за то, что усомнилась в своём любимом и родном человеке. Она представила, что я в ней сомневаюсь, и поняла, как это больно: «От этих мыслей надо избавляться. — думала она. — Иначе я буду нечаянно делать ему больно своим недоверием».
— Милый, прости меня. Прости, я знаю, что сделала больно тебе. Я очень люблю тебя.
— Ну что ты, не извиняйся, я тебя понимаю. Ты боишься, что я тебя брошу, но я всегда буду любить тебя. Я всегда буду рядом.
— Всё ровно прости. Давай ещё сходим к Вере — сестре Димы. Я хочу с ней поговорить. Я до сих пор чувствую свою вину перед его родными.
— Хорошо, мы сходим.
Мы обнялись и поцеловались. Нам снова было хорошо. Насте всё ровно было стыдно, что усомнилась во мне.
***
В субботу я спросил Веру, можно ли к ней прийти завтра, потому что Настя хочет с ней поговорить. Она ответила, что будет ждать нас.
В воскресенье я пришёл к Насте, и мы пошли к Вере. На улице Настя чувствовала себя неудобно. Ей казалось, что все глядят на неё, а, отворачиваясь, обсуждают и смеются. Я вёз её и чувствовал это. Я не знал, что ей сказать, чтобы она не была так скованна, как будто попала в другой мир. Она должна наслаждаться жизнью. Я решил начать с вопроса.
— Милая, скажи, что тебя беспокоит?
— Мне кажется, что все смотрят на меня, а, отворачиваясь, смеются.
— Никто не смеётся, а на тех, кто смеётся, не обращай внимание. Сейчас полно дураков.
— Сашенька, давай я сама покачусь, а то и тебя обсуждать будут.
— Не беспокойся, пусть обсуждают. Мне на это наплевать. Самое главное, ты со мной рядом.
Настя вспомнила слова Оли, которые она говорила в больнице, за пять дней до выписки. «Оля была права. — думала Настя. — Ему наплевать на то, что про него скажут. Какая же я дура. Боженька, прости меня за эти мысли».
Мы дошли до дома Веры. Она жила на первом этаже, так что я без проблем провёз Настеньку через пять ступенек. Дверь нам открыла Вера.
— Привет. — сказали мы с Настей одновременно.
— Привет, проходите в зал.
Мы прошли в зал, а Вера на кухню, там закипел чайник. Пройдя в зал, Настя увидела Галину Николаевну — маму Димы и тётю Веры. Настя, как и тогда, не знала, как смотреть ей в глаза. Чувство вины за смерть Димы усилилось. Я не знал этой женщины. Галина Николаевна, увидев Настю, подбежала к ней. Они обнялись и молча плакали. Наконец, Галина Николаевна, заговорила:
— Настя, как же так?
— Здравствуйте. Простите ещё раз меня за Диму. Это видно мне наказание.
— Не говори так, девочка моя. Ты ни в чём не виновата. Мне Вера рассказывала про тебя и Сашу.
— Кстати познакомьтесь. Саша, это Галина Николаевна — мать Димы.
— Очень приятно. Я Саша — друг Насти.
Тут зашла Вера с подносом в руках. Мы все сели на диван, а Настя осталась на коляске возле дивана, и начали пить чай. Настя не знала, с чего начать разговор, ведь она не ожидала, что здесь будет Галина Николаевна.
— О чём ты хотела поговорить со мной? — спросила Вера Настю.
— Я не знаю с чего начать. В общем я до сих пор чувствую вину за смерть твоего брата. Меня мучает, что я тогда не поняла его и не спасла.
— Настя, не мучай себя. Ты не в чём не виновата. Я думаю, к этому причастен «Чёрный», ведь только бог знает, о чём они разговаривали. Может, это он подтолкнул его к этому.
— Вы извините, Галина Николаевна. Вера, можно поговорить с тобой наедине?
— Конечно. Пошли в мою комнату, а тётя Галя и Саша тут посидят. Вы не против? — спросила она меня и Галину Николаевну.
Мы с Галиной Николаевной остались в зале, а они ушли в комнату Веры. Вера села на кровать, а Настя сидела в инвалидной коляске у кровати.
— Дима, — начала Настя, — оставил мне свой дневник, и там было прощальное письмо, где он…
— Если тебе тяжело говорить, не говори. Я поняла, где он прощался с тобой. Это я ему посоветовала завести дневник, чтобы он туда выкладывал свои мысли, так легче. Он мне тоже оставил прощальное письмо. Оно до сих пор у меня. Да, он тебя сильно любил. Приходил ко мне и рассказывал о своих чувствах. Писал стихи, кстати, они до сих пор у меня. Он посвятил их тебе.
— Прости, тебе ещё тяжелее говорить. Потерять брата — это очень тяжело. Можно почитать его стихи?
— Конечно, сейчас я их найду.
В это время мы с Галиной Николаевной сидели в гостиной, молча пили чай. Наконец Галина Николаевна прервала молчание.
— Настя с тобой счастлива, это сразу видно. Будьте счастливы всегда.
— Спасибо за пожелание. Я для неё всё сделаю, чтобы она чувствовала себя счастливой.
— А что врачи говорят? Она будет ходить?
— Увы, нет, но мы всё ровно с ней на это надеемся, ведь чудеса случаются.
— Да, случаются. Твоя любовь её исцелит, ведь любовь творит чудеса, а она у вас крепкая, это сразу видно.
Тем временем Вера нашли стихи.
— Держи, они твои. — сказала Вера.
— Я их не возьму, а просто почитаю, ведь это память.
Настя взяла первое попавшееся стихотворение, и начала читать:
