Александр и Анастасия полностью

Я дома не буду несколько дней, а может, вообще не приду, как судьба сложится. Пожалуйста, прочти моё письмо до конца, может, простишь меня. Я связалась с очень плохим человеком. Он заставлял меня делать больно моему любимому человеку, который любит другую, а я от всего сердца желаю ему счастья. Когда я отказалась подчиняться ему, он меня изнасиловал, и я, боясь, что ты узнаешь, что я уже не девочка, продолжала ему подчиняться. Знаешь, это очень больно, когда делаешь больно любимому человеку, ты словно самой себе делаешь больно. Недавно ко мне пришёл Саша, и я его не узнала. Это был не жизнерадостный парень, а мужик, которого не раз била судьба. Так сильно его сломали эти беды. Я решила им с Настей всё рассказать. Не знаю, что со мной будет потом, и простят ли они меня, хотя мне нет прощения. Папулечка, прости меня.

Твоя дочка, Леночка».

Видя, что мы дочитали, Семён Гаврилович сказал:

— Я её сразу простил. Простите и вы её. Прошу вас. Пусть покоиться с миром. Царства ей небесного.

— Мы её давно простили.

Тут в комнату зашла женщина, которая нам открывала дверь. Она прошла и села на кровать, вульгарно закинув ногу на ногу.

— Я услышала, что вы тут о моей дочке говорите. Вот решила послушать.

— Лина, уходи. Эти ребята пришли ко мне. И вообще, с какой это поры тебя стала интересовать дочь? Ты даже на Леночкины похороны не явилась, а тут на тебе. С чего бы это?

— Я всегда её любила.

— Любила? — удивился Семён Гаврилович. — Любила так сильно, что бросила в два года? Да? А ты знаешь, что после того, как ты ушла, она очень долго плакала по ночам, зовя: «Мама, мамочка». Знаешь она потом меня спросила: «Папа, а мама меня бросила? Я ей не нужна?» Каково мне было ей отвечать, и что? А как ей первого сентября было обидно до слёз, что все пришли с папой и мамой, а она только с отцом. Ты это знаешь? Как ей было больно отвечать на вопрос одноклассников: «А где твоя мама?» Ты после всего этого смеешь говорить о любви? Убирайся вон.

Он выгнал её из комнаты. Мы были шокированы услышанным.

— Вы извините, что вам пришлось стать свидетелями услышанного.

— Семён Гаврилович, мы, наверное, пойдём. — сказал я.

— Да, да.

Когда мы шли из комнаты к выходу, на кухне уже не было ни мамы Лены, ни второй женщины. Выйдя на улицу, мы увидели этих двух женщин, и постарались пройти мимо, не глядя на них, но мама Лены (Лина Гладова) заметила нас и окликнула:

— Подождите. — попросила она. — Я не знаю, что вам наговорил Сеня, но я любила свою дочь. Пожалуйста, расскажите мне о ней, что знаете.

Мы с Настей переглянулись, и решили рассказать ей о Лене. Мы сели на лавочку, а Настя была в инвалидной коляске. Во время рассказа Лина прослезилась. Было видно, что она раскаивается. Она рассказала, что за всё время ни разу не позвонила и не поинтересовалась, как дочка, и очень сожалеет, что не увидела её живой.

После разговора с Линой, я повёз Настю домой. Нам было очень жаль Лену, особенно после услышанного. Она практически не видела маму и ушла из жизни, так её и не увидев. Была лишена той заботы, той нежности и ласки, которую может дать только родная мать.

Осталось две недели до суда над Никой и Андреем. Я каждый вечер проводил у Настеньки, а по выходным мы гуляли в нашем парке. А нам так хотелось снова попасть в «Парк влюблённых», но, к сожаленью, попасть в это волшебное место мы не могли.

Как-то утром Настя, лёжа на кровати, почувствовала боль в ноге. Она попыталась пошевелить пальцем на ноге, и у неё получилось, но сразу появилась очень сильная боль, такая боль, что Настя вскрикнула. На этот крик прибежала мама.

— Дочка, что случилось?

— Мама, я сумела пошевелить пальцем на ноге.

Людмила Сергеевна, со слезами радости на глазах, обняла дочку.

— Молодец, боже какая радость. Вот Саша обрадуется.

— Я ему пока не буду говорить. Я ему скажу в свой день рождения. Мама, можно я приглашу своих друзей на свой день рождения?

— Конечно можно.

Настя не сомневалась, что мама не будет против. Она знала кого пригласит, это, конечно меня, Олю с Мишей и Веру с Сергеем, а сделать она это решила в кафе после суда.