Оазис лежал в безводной и песчаной местности, в 300 км. к югу от Паретония и почти в 600 км к западу от Нильской долины. Зачем Александру нужно было это путешествие? Оракул Аммона, где божество выражало свою волю устами жрецов, пользовался громадной известностью далеко за пределами Египта. Со всех концов древнего мира стекались паломники, чтобы попросить у бога совета. Греки отождествляли египетского Аммона с своим Зевсом и были не меньшими почитателями оракула, чем сами египтяне. Александр тоже хотел вопросить Аммона о своей судьбе. Был ли он искренен? Трудно сказать. Вероятно и здесь, как всегда, у Александра чувство перемешивалось с расчетом. Мы не имеем никаких оснований думать, что он не верил в традиционных богов греческой религии, отрицал предсказания, чудесные знамения и т. п. В этом отношении Александр ничем не отличался от рядового грека своей эпохи. Поэтому весьма возможно, что он самым искренним образом жаждал получить предсказание оракула и верил, что это предсказание сбудется. С другой стороны, Александр прекрасно знал, что жрецы дадут ему, египетскому фараону, «сыну Аммона», именно такой ответ, какой был нужен. И этот ответ, принимая во внимание широкую известность оракула, мог иметь большое политическое значение.
Десять дней шел отряд Александра среди раскаленной пустыни. Палящий южный ветер нес тучи песку, который набивался во все поры тела, мешал дыханию и заносил всякие следы дороги. Молва впоследствии разукрасила это путешествие множеством легендарных подробностей. В этой местности дожди являются редким исключением. И вдруг, когда македоняне умирали от жажды, небо покрылось тучами и полил дождь. Когда отряд сбился с дороги, два ворона и две змеи стали указывать путь к оракулу.
Наконец, добрались до оазиса Сива. Это был чудесный сад, выросший среди бесплодной пустыни. Группы пальм качали своими вершинами, оливковые рощи манили своей прохладой, всюду струились источники чистейшей воды… Александр один, в сопровождении только старого жреца, вошел в святилище храма, где стоял идол. О чем спросил царь и что ему ответил оракул? Здесь наши источники расходятся. Наиболее достоверные из древних писателей рассказывают, что когда Александр вышел из святилища, то на вопросы свиты кратко ответил, что он услышал то, чего хотел. Другие источники вдаются в различные детали. Так, когда Александр подошел к оракулу, то жрец будто бы назвал его сыном (т. е. сыном Аммона). Затем царь спросил бога, суждено ли ему владеть всей вселенной? На это оракул ответил, что весь мир покорится его державе. Наконец Александр задал последний вопрос: все ли убийцы его отца наказаны? В ответ он услышал, что убийцы Филиппа все истреблены, но что отца его, т. е. Аммона, никто уничтожить не может, так как он бессмертен.
Повидимому, наиболее достоверным является первый вариант предания. Но, во всяком случае, что бы ни происходило в святилище Аммона, молва быстро разнесла это, всюду украшая массой легендарных деталей. При этом все они сводились к одному: Зевс-Аммон признал Александра своим сыном. Но это-то и было нужно македонскому царю. Таким образом, цель похода в оазис Сива была достигнута.
Однако отношение ко всему этому было различно в разных кругах тогдашнего общества. Если для Египта в признании Александра богом не было ничего странного, то для большинства македонян обожествление сына Филиппа казалось довольно диким. Кое-кто улыбался; говорили о каком-то письме Филоты, сына Пармениона, в котором он иронически поздравлял Александра с причислением к лику богов, но сожалел о тех, которым придется жить под такой сверхчеловеческой властью. Однако, пока Александр не делал никаких практических выводов из своего обожествления (по крайней мере по отношению к македонянам и грекам), дальше насмешек дело не шло.
Из оазиса Сива Александр вернулся в Мемфис, по одним сведениям, прежней дорогой через Паретоний и Александрию, по другим — прямым путем на запад через пустыню.
В организации египетского управления Александр проявил ту же самую политическую гибкость, что и раньше в Малой Азии. Весь основной чиновничий аппарат был составлен из туземцев. Вместо персидской системы, при которой Египет управлялся одним сатрапом, Александр назначил двух правителей из египтян — для Верхнего и Нижнего Египта. Таким образом в известной степени был восстановлен старый порядок, существовавший еще до персов, при фараонах. Однако высший финансовый контроль был поручен греку Клеомену. Точно также и военное командование находилось в руках македонян, причем Александр избегал здесь сосредоточения власти в одних руках: были назначены особые начальники гарнизонов в Мемфисе и Пелусии и особый командир наемников. Кроме этого из общего управления страной были выделены две особо важные пограничные области — Ливия и Аравия — и поручены особым наместникам (один из них, впрочем, был Клеомен). Так получилась сложная система управления, которая пыталась объединить местные египетские особенности с руководящей ролью македонян и греков.