Если в этом пункте греки довольно легко уступили, то-другой вопрос, благодаря его политическому характеру, не прошел так гладко. Александр приказал союзному Совету, чтобы на территории союза были возвращены и восстановлены во всех правах политические изгнанники. Отдавая этот приказ, Александр преследовал цели умиротворения греческих государств, но сделано это было с нарушением конституции союза: македонский царь — формально только глава вооруженных сил союза в борьбе с Персией — ничего, собственно, не мог приказывать помимо союзного совета. Естественно, что распоряжение Александра вызвало в Греции величайшее волнение. Эмигранты торжествовали и прославляли царя, большинство же греческих государств было крайне недовольно декретом. Ведь возвращение изгнанников означало возвращение им конфискованного имущества, а это грозило весьма серьезными осложнениями.
Как раз в этот момент в афинскую гавань Пирей прибыл Гарпал, но ему не разрешили высадиться, боясь гнева Александра. Тогда Гарпал оставил большую часть своего флота и украденных денег на юге Греции, а сам на двух кораблях снова явился в Пирей, умоляя о защите. На этот раз ему разрешили высадиться. Однако вопрос этим далеко не разрешился, так как в Афины прибыл уполномоченный Александра и потребовал выдачи Гарпала. Афинские власти, подкупленные растратчиком, приняли такое решение: Гарпала подвергнуть предварительному аресту, а деньги его конфисковать для передачи Александру. Как и следовало ожидать, через некоторое время бывшему казначею удалось скрыться, а когда подсчитали деньги, там оказалось только половина того, что должно было быть. Начался долгий судебный процесс, обнаруживший, что все влиятельные лица в Афинах, в том числе и Демосфен, были подкуплены Гарпалом.
Этот случай в конец испортил отношения между Александром и Афинами. В воздухе запахло войной, но открытое выступление афинской демократии произошло только после смерти Александра.
Жаркие летние месяцы 324 г. Александр, по примеру персидских царей, предполагал провести в Экбатанах. Большую часть войска под начальством Гефестмона он отправил к Тигру, а сам с флотом спустился по Паситигру в Персидский залив. Исследовав берега, флот вошел, в устье Тигра и, соединившись с армией, поднялся вверх по реке до Описа. Это был важный узловой пункт торговых путей, ведущих с севера на юг и с востока на запад. Александр тщательно изучал пути сообщения своего нового государства.
В Описе Александр объявил своим македонским ветеранам, что те из них, которые по старости или нездоровью неспособны к военной службе, будут отправлены по домам с богатыми подарками. Этот приказ вызвал давно подготовлявшийся взрыв. Во время восточного похода отношения между царем и основной массой его войска - в частности, македонской пехотой - оставались дружественными. Оппозиция, о которой мы говорили выше, захватила только часть высшего командного состава и была скоро сломлена. Отказ войска в Индии продолжать поход, повидимому, не имел политической почвы и был вызван только крайней усталостью. Но положение изменилось после возвращения с Востока. Реорганизация армии, интенсивно проводимая Александром, затрагивала интересы уже не только ее верхушки, но и основного ядра. Поскольку эта реорганизация состояла в усилении восточных элементов и проводилась одновременно с другими мерами подобного же характера (браки с иранками), она вызвала крайнее недовольство армии, вылившееся в политические формы. Теперь стала складываться более широкая греко-македонская оппозиция, выступавшая против самых основ внутренней политики Александра. Царь прекрасно знал настроение армии, и мера, которую он собирался провести в Описе, должна была под благовидным предлогом освободить его от части недовольных элементов. Он перестал доверять своей армии, также как армия перестала доверять ему. Быть может, именно на Гифасисе, какой бы аполитический характер ни носило тогда пассивное сопротивление войска, образовалась первая трещина между Александром и его македонянами. Теперь эта трещина грозила превратиться в пропасть.
Когда царь на собрании войска в Описе объявил о частичной демобилизации, вспыхнул настоящий мятеж. Воины кричали, что они желают итти домой все: пускай царь повоюет один, вместе со своим отцом Аммоном. Только решительные меры могли спасти положение. Александр, окруженный своей охраной, соскочил с трибуны, бросился в самую гущу недовольных и арестовал 13 человек наиболее яро выступавших. Они немедленно же были казнены.
К сожалению, о событиях в Описе сохранилась только официальная придворная традиция. Вот почему крайне трудно разобраться в этом предании, чрезмерно восхваляющем Александра.