В Вавилоне (Александр сделал его своей столицей) он предался лихорадочной деятельности, несмотря на скорбь по Гефестиону. Александр был весь во власти нового грандиозного плана. Он хотел с большим флотом обогнуть Аравию, исследовать ее берега и установить возможность прямого пути из Вавилона в Египет. Это была программа-минимум. Но, по-видимому, планы Александра шли еще дальше: из Египта он предполагал проникнуть на Запад, подчинить Карфаген, Испанию и Италию. Выполнение этой программы-максимум означало завершение мечты Александра: создание мирового государства.
Однако мы глубоко ошиблись бы, если бы за этой фантастической формой просмотрели ее реальное содержание. Этим содержанием являлись совершенно конкретные задачи установления связей — экономических, политических и культурных — между Востоком и Западом. Если бы Александр не погиб в расцвете своих сил и творческих замыслов, то, совершенно независимо от того, удалось бы ему создать «мировое» государство или нет, такие связи были бы установлены. Порукой этому служит его восточный поход, где точно также речь шла лишь об установлении аналогичных связей между областями Востока.
Вавилон, по замыслу Александра, должен был стать центральным пунктом торговли между Индией, Персидским заливом и Египтом. Для этого царь приказал приступить к сооружению на Евфрате верфей и огромной гавани на 1 000 судов. Берега Персидского залива предполагалось заселить колонистами, создав там «вторую Финикию». Для этой цели Александр послал специальное лицо в Сирию «с крупной суммой денег для вербовки колонистов и покупки рабов. Ряд мелких экспедиций был отправлен как из Вавилонии, так и из Египта для предварительного исследования аравийского побережья.
Для своей главной экспедиции Александр собрал флот в Вавилоне. К его основному ядру — флоту Неарха — предполагалось присоединить много новых кораблей, которые строились в Финикии и в разобранном виде должны были быть доставлены на Евфрат. Из разных частей государства — Персиды, Малой Азии, Македонии — стекались в Вавилон пополнения для армии.
В мае вернулись послы из оазиса Сивы и сообщили, что оракул Аммона приказал чтить Гефестиона в качестве героя. Вскоре состоялись его торжественные похороны. В Вавилоне новому герою начали строить грандиозный надгробный памятник. Кроме этого Александр приказал воздвигнуть ему два храма в Александрии.
Приближалось время отъезда. Все приготовления к западному походу были окончены. По этому случаю начался ряд празднеств. Александр несколько дней подряд пировал со своими друзьями. В ночь на 3 июня он почувствовал недомогание. Не придавая этому большого значения, он первое время в постели продолжал заниматься делами, отдавая последние распоряжения перед отъездом. Однако болезнь прогрессировала. Повидимому, в Вавилоне Александр схватил малярию, и его организм, истощенный нечеловеческим напряжением последних лет, начал сдавать. 7-го он уже чувствовал себя очень плохо, однако и в этот день вызвал к себе некоторых полководцев и беседовал с ними по поводу новых назначений, которые он хотел провести в армии. 10-го Александр так ослабел, что не мог говорить. 11-го к нему никого не допускали. Среди воинов с быстротой молнии распространился слух, что царь умер, но приближенные скрывают его смерть. Перед дворцом собралась огромная толпа македонян, потребовавших, чтобы открыли двери. Их желание было исполнено. Медленно, один за другим, с глубокой скорбью проходили они мимо постели умирающего. Александр еще узнавал некоторых из них и слабо кивал им головой… Вечером 13 июня 323 г. он скончался.
Александр Македонский, прозванный потомками Великим, умер, имея неполных 33 года от роду. Но за эту короткую жизнь он совершил так много, что дела его в иных условиях хватило бы многим поколениям. Его жизнь была похожа на сказку, и недаром она вошла в сознание потомков, окутанная легендой. Почти юношей начал он великий поход на Восток, размеры и значение которого, быть может, он сам вначале еще не понимал. С железной настойчивостью преодолевая сопротивление врага, беспощадно борясь с оппозицией македонян и греков, шел он вперед. Страстный и неутомимый дух исканий, жажда сверхчеловеческих подвигов, мечта о невозможном манили его все дальше и дальше. И он зашел туда, куда еще не вступала до него нога европейца. Но Александр не был простым завоевателем. Представление о равенстве людей, которое было чуждо огромному большинству его современников, продиктовало ему идею мирового государства, в котором не будет ни победителей, ни побежденных. Это была не пустая мечта. Для Александра не существовало пропасти между мечтой и действительностью. Со всем пылом страсти и величайшим чувством реального он стал проводить свои планы в жизнь и умер в тот момент, когда здание только еще стало подниматься над фундаментом…
После смерти Александра его монархия распалась. Слишком пестра и непрочна она была, и не осталось после него человека, который хотя бы в отдаленной степени мог сравниться с ним.