Книжечка имеет успех в официальных кругах, ее патриотический пафос импонирует и большей части публики. Недовольно только либеральное меньшинство: оно считает, что Пушкин с Жуковским угождают власти. Вяземский называет такие стихи «шинельными». Он полагает, что «нравственная победа» на стороне поляков, а русским гордиться совершенно нечем.
Подобные мнения на страницы прессы, конечно, не проникают. Споры ведутся в устных разговорах, в письмах, в записных книжках (как в случае с Вяземским). Пушкина неожиданно поддерживает Чаадаев. «Вот вы, наконец, и национальный поэт; вы, наконец, угадали свое призвание», – пишет он автору «Клеветников России» и «Бородинской годовщины».
«Народные витии» Западной Европы об этих стихах Пушкина не услышат и никак на них не откликнутся, что сразу предсказал ехидный Вяземский. Да и российская правительственная бюрократия не очень заинтересована в продвижении патриотических стихов на Запад. «То спор славян между собою» – эта строка из «Клеветников России» окажется пророческой в нежелательном для автора смысле.
А что потом? Когда Пушкина посмертно назовут «солнцем русской поэзии», его имперские стихи 1831 года станут для прогрессивной общественности своего рода «пятнами на солнце». В советское время они будут замалчиваться, поскольку противоречат схематическому мифу о Пушкине-революционере, друге декабристов, борце с самодержавием и его жертве. В начале ХХI века вопрос об оценке этих стихов, о их месте в поэзии Пушкина останется открытым. Современный читатель волен решать его по-своему. А помочь тут может пушкинское стихотворение «Эхо», написанное как раз по завершении «Бородинской годовщины»:
Поэт – эхо, откликающееся «на всякий звук». Этим достигается универсальность творимой художником картины мира. Существует в мире и такой «звук», как патриотическая гордость. Он не остался без пушкинского поэтического «ответа». Без «государственнических» стихов мир Пушкина был бы неполон.
Вскоре, по прочтении «Сказки о царе Салтане», Николай Гнедич назовет Пушкина «протеем». Протей в греческой мифологии – божество, способное менять облики. Пушкин как художник перевоплощается и в тираноборца, и в правителя, он умеет ощутить себя и отдельной личностью, и целым государством.
«Протеизм» – это не бесхарактерность, не приспособленчество. Это всеотзывчивость. Свойство не просто большого таланта, а художественного гения, человека-мира. Он творит бескорыстно, не придавая значения ни хвале, ни хуле. В сущности своей искусство самодостаточно и ни в чьем ответе не нуждается: «Тебе ж нет отзыва…»
Пушкины переезжают из Царского Села в Петербург. Нанятая квартира им не нравится. Дмитрий Николаевич Гончаров живет на Галерной, там же он находит жилье для сестры с мужем, в доме Брискорн, где они и поселяются 21 октября.
Выходит в свет книга «Повести покойного Ивана Петровича Белкина, изданные А. П.». К Пушкину заходит юный выпускник Лицея Павел Миллер. Видит книгу на столе и спрашивает: «Кто этот Белкин?» В ответ слышит:
– Кто бы он там ни был, а писать повести надо вот этак: просто, коротко и ясно.
Но простота, краткость и ясность пушкинской прозы будут оценены не сразу. Не только при жизни автора, но и потом долго будут преобладать скептические оценки. Белинский отнесет «Повести Белкина» к «беллетристике». Лев Толстой скажет: «Повести Пушкина голы как-то», хотя сам в поздней своей прозе повернет в сторону аскетизма и лаконизма. А подлинным наследником Пушкина-прозаика станет Чехов.
Простота и сложность – два полюса искусства. Оба необходимы. За простотой, обретенной писателем в конце, в итоге пути, – небывалая глубина. «Она всего нужнее людям, но сложное понятней им», – скажет потом о такой «неслыханной простоте» Пастернак. За чрезмерную сложность художник платит непониманием профанов. За «неслыханную простоту» – недооценкой эстетов.
Начинается процесс оформления Пушкина на службу. Министр иностранных дел Нессельроде спрашивает императора, каким чином определить «известного нашего поэта». Ответ: отставного коллежского секретаря принять в службу тем же чином (полученным, вспомним, по окончании Лицея). Годовое жалованье – пять тысяч рублей в год, тоже весьма скромное.
