- Ну, допустим, я с ним побеседую, предложу продать нам свою душу. Допустим, он даже согласится, потому как надеяться ему действительно не на кого и не на что. Но как мы его из зоны-то выдернем? На условно-досрочное он не подходит юридически, амнистия для таких, как он, не предусмотрена. Пересмотреть дело в порядке прокурорского надзора и назначить пересуд? Тоже незаконно - он же бежал, и это доказанный факт.
Координатор улыбнулся - несколько высокомерней, чем требовалось.
- Не забывайте, кто мы и для чего созданы. И кто за нами стоит. Да мы сами, если начистоту, незаконны. И "С-4" незаконна. Но полномочия нам даны самые широкие. Вы ведь в милиции служили и прекрасно знаете, что даже из самых страшных зон можно убежать. Особенно, если есть помощь с воли. - Поднявшись из-за стола, хозяин дал понять, что беседа закончена. Когда заместитель стоял уже в дверях, хозяин кабинета как бы невзначай добавил: - Получится из него что-нибудь, не получится - ничего страшного. Время терпит, а выбирать у нас есть из кого...
Свет заходящего солнца, пробиваясь через забранное толстой решеткой пыльное оргстекло, ровными прямоугольниками ложился на письменный стол, стоявший у самого окна, и эти прямоугольники казались нарисованными на его поверхности. Так хотелось смахнуть, стереть их, чтобы геометрическое перекрестье не напоминало о неволе! Пахло пылью, лежалыми бумагами, мышами, плесенью, хлоркой и сгоревшей проводкой - последний запах был особенно сильным.
Сидевший за столом пожилой мужчина с круглым лицом и небольшими черными усиками внимательно изучал невысокого зека, одетого в зоновский бушлат, именуемый тут обычно "клифтом". Смотрел долго, не мигая - так биолог рассматривает в микроскоп какое-то мелкое насекомое.
Осужденный выглядел предельно настороженным. Старался не встречаться взглядом с человеком за столом. По всему было видно, ему очень хотелось побыстрей отсюда уйти. Но в то же время сделать это он не мог: для любого осужденного всякий "вольняшка", то есть неосужденный, - начальник. А тем более - такой: с пристальным, откровенно изучающим взглядом, вкрадчивыми манерами, многозначительным молчанием...
Что-что, а начальственный вид тут, на "строгаче", сразу бросается в глаза.
- Ну, присаживайся, - наконец получил предложение зек.
Тот присел на хромоногий табурет.
- Курить не предлагаю, потому что знаю - не куришь, - сидевший за столом чиркнул зажигалкой, закурил, на мгновение окутываясь сероватым дымом. - А лихой ты, однако... Саша.
Названный Сашей поднял на говорившего взгляд, в котором явственно читалось: ну чего тебе от меня надо? Зачем с "промки" выдернул? Если ты опер - то пустая затея: не буду стучать. Если какая-то проверка из Главного Управления Исправительно-Трудовых Учреждений - не по адресу. Я тут кто - "бугор", то есть бригадир, и начальства надо мной - выше крыши...
- А я к тебе, Саша Солоник, по делу. Специально из Москвы. Кстати, вот мои документы, - говоривший привычным жестом развернул корочку алого сафьяна, явно не ментовскую.
- Что надо, гражданин начальник? - нарочито грубо спросил Солоник.
- Да ничего не надо, - пожал плечами визитер.
- Если стукачом хотите предложить - не пойду, - голос зека прозвучал на редкость категорично.
- И правильно, - лучезарно улыбнулся москвич. - Ты на себя посмотри какой из тебя стукач? Слишком заметен, слишком на виду, к тому же еще "бугор" и мусор, пусть даже и бывший. От ментов ты отбился, ни к чему другому не прибился. Потому что не возьмут. Доверия к тебе и так ни у кого нет, запалишься враз, - несомненно, этот человек неплохо знал лагерную фактуру. - К тому же проблем у тебя из-за милицейского прошлого и нехорошей статьи было немало. А будет еще больше.
- Вы спецом из самой Москвы прибыли, чтобы о моих проблемах говорить? - перебил зек с едва заметной издевкой.
- Не только о них, - обладатель ксивы из алого сафьяна нимало не обиделся, хотя по интонации и понял вызов. - О тебе, о планах твоих... О том, как дальше жить собираешься.
Наверняка в этот момент Саша подумал - такое нехитрое начало беседы, такой простенький с виду вопрос "как дальше жить собираешься?" - все это сильно смахивает на тот, памятный разговор с лагерным авторитетом, "смотрящим" Корзубым. А потому ответ прозвучал почти такой же, как и тогда, в каптерке:
- Как раньше жил, так и буду.
- Ну, как раньше, жить у тебя больше не получится, - гражданин начальник небрежно струсил в пепельницу сигаретный пепел. - Но об этом позже. Давай лучше о тебе поговорим. - Не дождавшись ответа, он продолжил: - Биография самая обыкновенная - точней, ее начало. Замечательный областной центр, золотое детство, пионерские горны, техникум, повестка в военкомат. После дембеля в милицию пошел. И чего ты там забыл?
- Был маленький и глупый. Думал, с преступностью бороться, - признался Саша, соображая, какой же в этом вопросе подвох.
- И что?
- Да сами они беспредельщики. Те же бандиты, только в форме, и ношение оружия у них узаконено, - для человека, попавшего на зону из-за нежелания сучиться, ответ был предельно искренним.
