Даст Бог - видит он это сегодня, холодным утром, в последний раз, и никогда больше не увидит.
Развод начался минут на десять позже положенного - стоило только увидеть помятую физиономию начальника отряда, чтобы определить: вчера он вновь нажрался, как последняя свинья. Рожа у мента - ну будто бы на автомобильном протекторе заснул, взгляд - мутный, мертвый. И не до развода ему теперь - пива бы холодненького, компресс на лоб и - спать. Да, такова вот тяжелая и опасная ментовская служба...
- Отряд для развода на работы построен, - произнес старшина.
Спустя несколько минут осужденные, а вместе с ними и Солоник, двинулись на "промзону". Глядя в ватную спину, маячившую впереди, Саша вновь и вновь воскрешал подробности последнего разговора с хитрожопым москвичом, спрашивая себя - правильно ли он сделал, что согласился? - и не мог ответить на этот вопрос однозначно.
С одной стороны, воля, конечно же, дорогого стоит, тем более в его незавидном положении.
А с другой - не попадет ли он в кабалу худшую, нежели теперешняя?!
Но он уже все решил. Это должно произойти сегодня.
Уже назначено и рассчитано время, и он знает, как именно это произойдет. На "промке" кем-то неизвестным подготовлен сварочный аппарат, которым надлежит вырезать крышку канализационного люка, чтобы спуститься в него, пройти по коллектору и выйти за пределы зоны. Ничего форс-мажорного произойти не может - вроде бы тот гражданин начальник из столицы предусмотрел все. Или почти все...
Глухое топанье "прохарей", густые ряды колючей проволоки, унылые, постные лица конвоиров - и ворота промышленной зоны.
Перед началом работы "бугор" Солоник, собрав "мужиков" своей бригады, объявил:
- То, что вы напортачили вчера, я не принимаю. Если такое повторится, буду засчитывать за отказ или невыходы на работу.
Тут, в "восьмерке", в ИТУ N 8 Ульяновской области, к нему относились совершенно иначе, чем под Пермью. Давешняя драка с кодлой жутких и безжалостных блатных уже была занесена в неписаные зоновские анналы, обрастая все новыми и новыми подробностями. В глазах "мужиков", то есть основной массы осужденных, Саша приобретал черты воистину легендарные: кровь татуированных врагов лилась ручьями и реками, руки-ноги ломались, как спички, головы под его ударами разлетались, как гнилые арбузы, а побежденные исчислялись десятками.
Именно поэтому никто спорить не стал - не с руки. Таких, как этот "бугор", не уважают, но боятся. И только один из зеков, недавно прибывший, бросил недовольно:
- Мало того, что "кумовья" с "хозяином" да начотряда гнут, так и ты еще...
- Молчать, - бригадир едва повысил голос. - С меня тоже три шкуры дерут.
Солоник вовсе не хотел ругаться с этими серыми людьми, многие из которых, как и он, попали за "решки" в результате ментовской подставы. Это был верный тактический ход - пусть разойдутся по своим местам, чтобы к нему в ближайшее время не подходили...
- Зря перед "хозяином" жопу рвешь! Все равно на "химию" и УДО тебя не выпустят, - в сердцах огрызнулся вновь прибывший.
- Работать, кому сказано!.. Труд освобождает.
"Мужики", недовольно перешептываясь и бросая на бригадира полные ненависти взгляды, разошлись по рабочим местам, а Саша, на всякий случай оглянувшись по сторонам, пошел в небольшой коридорчик, заканчивающийся тупичком.
Сердце стучало пойманной птицей - сейчас, сейчас это произойдет... Да, тот столичный тип из "конторы" оказался прав: это ему подарок судьбы, который нельзя не использовать. Сказочно повезло - наверное, единственный раз в жизни.
Под ногами шуршала битая штукатурка, какой-то мусор, гремели, перекатывались осколки кирпича, тонким льдом хрустело стекло, глухо позвякивали трубы, положенные вдоль коридора. Шаг, еще шаг, еще один, заколоченная дверь, яркая лампочка в ржавом конусе, поворот в тесный закуток, и тут же - обыкновенный канализационный люк: на городских улицах обычно не обращаешь на них внимания, но сейчас это была дверь на желанную волю.
Дверь на волю, как и следовало ожидать, Оказалась приваренной, но тут же кто-то неизвестный предусмотрительно оставил сварочный аппарат, маску, брезентовые рукавицы и даже небольшой ржавый ломик типа "фомки" - он лежал между ржавыми трубами и вполне мог сойти за одну из них.
Мозг работал четко и уверенно, мысли не путались, не блуждали - Солоник четко понимал, что и в какой последовательности надо делать.
Положил на половинку кирпича ржавую водопроводную трубу - так, словно бы собирался ее резать. Теперь, если нечаянно появится начальство или кто-то из сук (а отрядные стукачи, несмотря на глубокую законспирированность, всем хорошо известны), оправдание налицо.
Неторопливо подкрутил форсунку, поджег, мгновенно отрегулировал давление - пламя сделалось острым, жадным, как кошачий язычок, и пронзительно-голубым, словно майское небо. Надел маску и, склонившись, направил огненное сопло на металл. Спустя несколько секунд плотный огонь омывал сварной шов.
