- Вот-вот, - согласился собеседник. - Гниды они. Мусора - одно слово. Та-а-ак. Там, значит, у тебя не заладилось, выгнали, затем вновь взяли, после выгнали окончательно. Накрутили статью по "мохнатке" из-за "решки", за колючки. Ну и что теперь делать собираешься?
- Срок тянуть, - кивнул Солоник, не понимая, к чему вообще разыгрывается этот спектакль.
- А на себе, значит, крест поставил?
- Крест мне на могиле поставят.
- Вот-вот. Недалек тот день... И похоронят тут же, на зоновском кладбище. Как ты знаешь, трупы родственникам не выдаются.
- Спасибо за информацию, - Саша метнул в москвича взгляд, полный откровенной неприязни.
- Рано благодаришь. А я приехал сюда, чтобы дело тебе предложить...
- И какое? - насторожился заключенный, поняв, что беседа подошла к кульминации.
- ...и изменить твою жизнь, - закончил гражданин начальник.
- Мою жизнь теперь только Верховный Суд может изменить.
- Ну зачем так? Судьба любого человека в его руках. На свободу хочешь?
Зек вопросительно взглянул на человека, сделавшего ему столь дикое предложение.
- Кто тут не хочет...
- Я тебя спрашиваю - хочешь?
- Ну, хочу. А за что? Не за просто же так!
- Эта догадка делает честь твоему уму. Бесплатно только птички поют. Я тебе дело говорю... А теперь - слушай.
Они говорили долго - точней, говорил в основном приезжий, а зек слушал, стараясь найти в предложении выгоду - впрочем, она была, несомненно, на поверхности.
Предложение гражданина начальника сводилось к следующему. Он, Александр Солоник, будет топтать "строгую" зону долго, очень долго. Бывший мент, осужденный по паскудной статье, рано или поздно найдет себе смерть: или на "промке" головой кирпич поймает, или оголенный электропровод зубами прикусит, или с верхнего яруса шконок головой вниз упадет. В лучшем случае - актировка и инвалидность, жизнь в серости и безвестности, неизбежное воровство, естественно, неудачное, и вновь зона, где он сгинет окончательно. В худшем - скорое "опущение", кровавая драка, заточка в печень и - участок два на три на зоновском кладбище.
Блатные все равно завалят его: тут, на зоне есть сотни способов избавиться от человека - медсанчасть по приказу "хозяина" оформит как несчастный случаи на производстве. Обеспечить его безопасность органы не могут - не поселишь же в бараке охрану! Надеяться на УДО, условно-досрочное или амнистию не приходится по понятным причинам. Короче говоря хреновые дела у осужденного бывшего мента Солоника, и солнце ему не светит.
Гражданин начальник повествовал так, как может говорить лишь человек, уже уверенный в ответе собеседника. Категоричность тона, веские интонации, подкрепленные напряженным прищуром и скупой, но выразительной жестикуляцией.
- Единственное, что тебе может помочь, - побег, - закончил он.
- Отсюда? Со "строгача"? Невозможно, - зек поджал губы.
- А что - уже думал?
- А кто бы не думал!
Следующий вопрос прозвучал в устах обладателя сафьяновой ксивы столь же неожиданно, сколь и неправдоподобно.
- А если мы тебе поможем?..
Солоник подумал, что он ослышался.
- Поможем, говорю... Я серьезно. Да не смотри ты на меня так!
Мысли Саши работали напряженно - в предложении бежать было столько же плюсов, сколько и минусов. Точней, плюс был только один - та самая желанная свобода, о которой, как поется в известной еще со времен ГУЛАГа песне, "так много говорят в лагерях".
А с другой... Побег, даже удачный (что маловероятно), неминуемо поставит его в зависимость от "конторы", потому как Солоник окончательно ставит себя вне закона. И неизвестно, какую роль уготовят ему после побега. Известно одно: он становится невольной марионеткой в руках структуры, которая при малейшем проколе от него откажется.
- Даю тебе ровно сутки на размышление, - москвич говорил веско, словно вбивал в сырую доску толстые гвозди. - Только размышлять тебе нечего. Это - твой единственный шанс, подарок судьбы. Другого не будет. Свобода плюс удовлетворение твоих амбиций.
- Я не могу ответить сразу, мне надо все взвесить. Я подумаю, - дрожащим от напряжения голосом произнес осужденный.
- Думай, думай... Ну все. О нашем разговоре, естественно, никто знать не должен, прежде всего из администрации. Запомни то, что они уже знают: я - следователь военной прокуратуры, занимаюсь делом твоего армейского командира. Протоколы уже составлены... На, подпиши, что отказываешься давать показания, - он пододвинул бланк. - Ну, до завтра, осужденный Солоник. На размышления у тебя ровно сутки, - гражданин начальник взглянул на часы. - Время пошло...
ГЛАВА ШЕСТАЯ
Блеклое поволжское солнце, медленно поднимавшееся из-за кромки темного, почти что синего хвойного леса, рельефно высвечивало геометрически правильный силуэт вышки с охранником. Солнце било в глаза, слепило, и осужденный Александр Солоник, отвернувшись в сторону, невольно прищурился. Унылая картина, виденная им на утренних разводах сотни раз: перечеркивающая волю колючая проволока, чернеющие клифтами ряды сумрачных зеков, ватная спина бушлата переминающегося с ноги на ногу "мужика" из его бригады...
